А. А. Прокоп

— А ты откуда знаешь? — спросил подпоручик.

Остальные сохраняли молчание. Сбоку от Степана прямо за подпоручиком издавала свои звуки припозднившаяся мышь. Священник устав стоять, присел на землю. От неё шел холод, но сейчас никто не обращал на это внимания.

— Сон мне был. Не поверите, но я поверил и сейчас уверен в этом — Кондратьев, закончил рассказ.

— Пить хочется — произнёс он же через несколько секунд.

— Действительно воды бы напиться — поддержал Кондратьева Степан.

— Родник здесь рядом. Метров двести пройти ещё нужно — сказал старичок священник.

— Где мы Соня?

— На озере, совсем рядом вода — ответил Степану, вместо Сони священник.

— Напиться бы — повторил своё Кондратьев.

— Лучше родник — произнёс священник.

Кондратьев не стал возражать. Подпоручик видимо не удовлетворился рассказом Кондратьева, поэтому вернул того к прежней теме.

— Батюшка — батюшкой, а ты сам. Тебе в рай дорога своя.

— Сон видел, как его кромсают на части. Он руками закрывается, орёт, как смертельно раненый зверь. Лица солдат безумием объяты. Красные щеки, ещё краснее глаза. Плохо мне было, тяжело. Он же отец мне, какой бы ни был, но отец. Да и не было чего-то ужасного. Просто неласковый он был, недушевный. Решился я мстить, но не сразу. События вот эти подоспели, кинулся с головой, казалось дело отцовское — дело святое.

— А сейчас? — спросила Соня.

— Сейчас не знаю. Уже месяца два, как не знаю, и дело не в том, что бьют нас, и в хвост, и в гриву. Внутри что-то сломалось. Дети снятся каждую ночь. Плохо мне, ещё тяжелее чем было. Думал приму смерть. Плакать хотелось — слёз нет.

— Далеко дом твой солдатик? — спросил священник.

— Далеко, возле города Оренбурга.

— Добирайся домой, не сомневайся. Бог не выдаст — свинья не съест — сказал священник.

— Не съест, но тяжело будет — добавила Соня.

От озера же сильно тянуло влажной прохладой. Стало неуютно, чувствовался холодок.

— Нужно идти — произнёс Степан.

Разочарование слишком мягкое слово. Слишком легкое — невесомое. Степан почувствовал, куда более неприятное, пробирающее до самого основания, и выходящее в обратном направлении через его глаза, уши, рот. Выразить он ничего не мог, объяснить самому себе тоже.

Сони не было рядом, и вся неуютная, в этот момент, комната подсказывала, что Сони нет, и если бы не смятое одеяло, не пустая бутылка, то Степан мог бы подумать, что их встреча была очередным видением его помутневшей головы.

— «Озеро возле Ярового, но там, то где»? — думал он, закуривая сигарету.

Рука тряслась. Взгляд то и дело тянулся, то к окну, то к двери. Чувство, что сейчас Резников не будет медлить, стучало в висках. Сливалось с не менее тяжелым — «Сони — нет». Дым от сигареты пополз вверх. Сердце стучало куда-то вниз. — «Держи её в руках, не оставляй даже рядом с собой» — вспоминал он.

Шашка лежала на столе, лежала перед ним.

— В руках, значит в руках — сказал он сам себе.

— «Нельзя ехать туда, с не завёрнутой шашкой».

Степан взял грубую тряпицу, обернул в неё шашку.

— «Так же, как тогда, когда привёз я её на свою беду» — подумал он, но осекся в окончательности этого умозаключения.

— «Не было бы шашки — не было бы Сони».

— В Яровое машину — говорил он в телефон, спустя несколько минут.

— Неважно сколько стоит — произнёс он, выслушивая диспетчера на другом конце воображаемого провода…

…— Пора, Степа сделал ход вперёд нас — произнёс Резников.

Калинин утвердительно кивнул головой.

— Тем лучше — пробубнил Выдыш.

— Посмотрим, люблю душевные события — сказал Резников, его лицо вытянулось, напряглось, в глазах бесновался жадный холодный огонёк…

5

Степан сильно нервничал. Водитель ни один раз бросал в его сторону тревожные взгляды, но так как Степан рассчитался сразу после того, как уселся в машину, водитель не боялся остаться без заработка, но всё же пассажир был явно не в себе.

— У вас что-то случилось? — спросил пожилой водитель, когда машина набрав скорость двигалась по шоссе, освободившись от городских светофоров и запруженных другими авто улиц.

— Давно уже случилось — непонятно ответил Степан.

Получив подобный ответ, водитель понял, что лучше не начинать с пассажиром разговор.

Село Яровое сначала обозначило себя синим дорожным знаком со стрелочкой вправо и цифрой два. Затем предстало перед Степаном во всей красе во второй раз. Широкая асфальтированная улица была центральной. По обе стороны от неё, через какое-то расстояние шли свертки вглубь. На въезде имели они, так же, как и центральная улица асфальтированное покрытие, дальше были грунтовыми.

— Где остановить? — спросил водитель.

— Подожди, не могу вспомнить — ответил Степан.

Он зачем-то искал дом деда Прохора.

— Не знаешь, где здесь озеро? — спросил Степан.

— Нет, один раз здесь был и то лет семь назад — честно ответил водитель.

Дома по большей части были добротные, ухоженные с красивыми палисадниками. Многие окошки имели резные наличники, а другие, приняв в себя современность, имели лишь пластиковую окантовку.

— Останови здесь — произнёс Степан.

Автомобиль мягко замер на месте.

— Спасибо.

Степан оказался напротив небольшого домика, хорошо и совсем недавно отделанного светло-коричневым сайдингом. На лавочке возле домика сидела старуха и с нескрываемым интересом наблюдала за автомобилем, а затем за Степаном, в руках которого был странный предмет, завернутый в серую тряпку похожий на обычную палку.

— Бабушка, где здесь озеро имеется? — громко спросил Степан, опасаясь, что бабушка может плохо слышать.

— До конца иди, как асфальт кончится, первый поворот вправо, там выходи за село, и ещё с километр или больше по дороге, и будет озеро — неожиданно чётко и ясно объяснила бабушка.

— Спасибо — поблагодарил её Степан.

— На рыбалку что ли собрался? — всё же не сдержалась бабушка.

— Вроде того — уклонился от ответа Степан.

Быстрыми шагами достиг он нужного свертка. Переулок по правую руку имел в себе домов двадцать, располагались они, как и положено по обе стороны от грунтовой дороги. За ними хорошо была видна уходящая прочь от села дорога, поросшая посередине травой, и не очень наезженная автомобилями. Через сотню метров она терялась, делала поворот и высокая трава скрывала её дальнейшие направление, зато открывался для взгляда, стоящий плотной стеной, смешанный лес, где преобладали осины, встречались между ними, разбавляли их, берёзы, и ещё Степан видел две красивые раскидистые пихты.