Аберфорт

Это свое собственное сознание человек может очень хорошо настраивать под свои потребности и нужды, ведь ты работаешь с самим собой, и почти каждый волшебник имеет основу организации своего сознания и его защиты. Против себя идти очень сложно, ведь у одного человека нет несогласия с мыслями своего «я», кроме больных на голову людей.

Всех нюансов я знать не знаю, но очевидно одно — работа с разумом другого человека полезна для выявления чужих секретов, но и опасна тем, что можно непоправимо навредить человеку. Навредить, кстати, можно и себе, ведь ты не только читаешь его память, но и его эмоции, его мировоззрение и тому подобные нюансы. А это не просто картинки и набор текста, а каша, перемешанная из эмоций, мыслей, переживаний и действий человека.

Людей, кто занимается именно этим направлением, — единицы, а может, и того меньше. Они очень сильно ценятся в любых структурах и любыми волшебниками.

Ситуация для нашей ячейки общества малоперспективная… Найти даже обычного волшебника-менталиста очень дорого, но нам сразу дали понять, что такие нам, скорее всего, не помогут. Только очень дорогие и искусные волшебники в этой сфере деятельности способны оказать реальную помощь ребенку. И проблема даже не в деньгах, а именно в том, что найти тех, кто готов взяться за эту работу, практически невозможно. Это со взрослым разумом работать проще, он уже сформирован и готов к большим нагрузкам. А разум ребенка… устроен по-другому. Очень легко навредить, а самому ребенку очень легко принять пагубное влияние на себя и закрепить его. Это, как известно магам, может привести к таким состояниям, как превращение в овощ, полная потеря связи с реальностью, большая потеря памяти, частые панические атаки и тому подобное.

Да, сама нервная система ребенка сильнее нервной системы взрослого человека. Причина в принципе понятна: ребенок очень уязвим физически по сравнению со взрослым, а для компенсации такой физической ущербности нужна адаптивность. Вот так оно и выходит. Адаптивность к стрессам большая, но и уязвимость ко всему другому намного больше. А здесь проблема явно вырисовывается магическая, а значит, и малообъяснимая.

Итак, чтобы получить такого целителя, мне нужны связи, а для связей нужна хорошая репутация… вот и выходит такой затык, где я и сам ничего не понимаю. Помимо всех этих проблем, у меня были и свои… черт возьми! Я убил ребенка! Да, я знаю, этот падальщик позарился на единственную для меня невинную и любимую сестру. А я… я просто сорвался… таким способом я и выяснил, что эмоции — это далеко не просто эмоциональное состояние, а источник магии для волшебника. Моя ярость, мой гнев и злость буквально вызвали тот магический выброс аномальной силы, что, возможно, и стало причиной прибытия авроров.

Вот и выходит, что я еще и в аресте отца могу быть повинен. Все это очень сильно давило на меня: чувство вины, страх будущего, неопределенность. Возможно, и я себя накручиваю, и даже понимаю, что это пагубно влияет на меня, но поделать вот так с наскока ничего не могу. Логической стороной сознания я понимал, что прибытие авроров, скорее всего, было вызвано чертовой Авадой. Ну зачем кидаться этим запрещенным заклинанием, за которое сразу почти всегда сажают? И магическое сообщество вообще не волнует тот факт, что заклинание Авада — самое гуманное из репертуара волшебника, что он может предложить для умерщвления ближнего своего. Придурки… просто придурки…

Но кроме всего прочего, себя я тоже сейчас оценивал очень прискорбно. Не знаю, что именно повлияло на меня. Смешивание сознания моего и Аберфорта, или, может, память моей прошлой жизни сделала что-то с моим сознанием. Считаю я себя, скорее всего, взрослым ребенком, хотя какой мужчина, хоть и временами, себя так не ощущает? Что делать ребенку, у которого нет близких людей, с кем он может поговорить о своих проблемах? Правильно, забить свой график всем, что привычно, чтобы каждый день падать в сон без сновидений. Вот и я составил план дня без шансов на свободное время. Теперь, хоть я и пытался также, как и обычно, общаться с Арианой и матерью, но увы, как раньше уже не получается.

А потом пришли новости, что отца загнали в Азкабан. Мать закрылась от меня и общалась только с Арианой, хоть и общением назвать это было сложно. Мать просто говорила свой монолог, пока Ариана тихо делала что-то в сторонке. Альбус недавно ответил на письмо, впервые настолько односложно… просто сказал одно единственное слово: «Понятно.» Не знаю, чего именно я ожидал от своего старшего брата? Здесь ничего нового о своем брате я не узнал. Альбус тоже, скорее всего, просто не знает, как он должен реагировать на такие новости, а на душе скверно.

Меня иногда посещали безумные мысли излечить Ариану самому, но почти сразу я отдергивал себя от необдуманных решений. Я только сейчас начал понимать, как именно читать поверхностные мысли, а покушаться на столь деликатную работу моими пока еще кривыми руками… последствия явно будут катастрофическими. Для обычного процесса лечения мне нужна практика, а где мне ее взять? Негде. Остается только другой путь: разговоры с сестрой, помощь и просто создание хорошей семейной атмосферы, где ее любят и ценят.

Единственный человек, что должен был заняться именно этим, сейчас в своем личном трауре. А такие службы, как помощь ребенку и тому подобные, сейчас отсутствуют, вариант благого исхода один — брать ситуацию в свои руки. Нет, я не отрицаю возможности найти специалиста, что будет готов помочь, но не думаю, что оплатить бонусами «спасибо» за его услугу у меня получится.

Понятно, что в скором времени и мне придется заняться финансовой стороной нашей семьи. Уж не знаю, сколько там у нас денег на банковском счету, но кажется мне, не настолько много, чтобы мы могли вдруг оплатить и лечение сестры, и ее обучение, а также обеспечение. Обычно простые семьи, к которым мы непосредственно относились, имели некий запас средств. Обычно это количество позволяло оставаться на плаву в течение от нескольких лет до пяти-шести лет. И обычно этот запас не предусматривал больших затрат, каковыми и являются лечение и обучение.

Самое главное, о чем я задумался, — метод получения денег. Это проблема. Особенно в нашей семье. Сейчас на дворе XIX век, женщина либо живет за счет своего супруга, либо работает в положении, близком к рабству. Условно, работа для женщин не является рабством, но зарплаты там настолько жалкие, что руки марать просто противно. Да и мать, глядя на нее, сразу понимаешь: простая домохозяйка. Магического образца, но все равно обычная магическая домохозяйка.

А что для детей? Особенно для детей моего положения и возраста? Да все еще хуже! Мальчиков моего возраста спокойно возьмут на пыльную и физически сложную работу, запросто, но там мне бы за еду расплатились, а мне еще и на семью надо… Устроиться в магический мир? Серьезно? Кем? Палочки у меня нет, следовательно, мой рабочий потенциал состоит из моих рук и ног, а волшебники почти во всем используют магию. Зачем им, спрашивается, мальчик на побегушках? Почту может сова отнести, землю можно простой левиосой перебросить, ну а дальше можно по ассоциациям пройтись.

Да и рынок здесь уже давно поделен и распределен. Как-никак, но долгий период без больших волнений не способствует появлению вакантных мест на рыбных местах. Здесь либо изобретение чего-то нового, но кто будет слушать меня? Вот если бы мне было лет этак шестнадцать-двадцать, то уже были бы возможности, но сейчас, малолеткой, проблемы не решишь. Нужно думать о других методах.

Трансформировать металлы можно… но всегда есть это чертово «но». Трансформацию в драгоценные металлы я пока не освоил. Можно продавать материализованные предметы, алкоголь или что-то еще, но опасно. Магам не вариант: заметят подмену, если не рано, то поздно, но получить за обман точно можно. Исход? Придется идти на рынок к простакам. Ладно, не думаю, что средства вот прямо сейчас кончатся, сейчас важнее оказать минимальную поддержку сестре, а потом уже думать о будущем заработке.

Так и продолжалась моя жизнь, пытаясь забыть и отвлечься от проблем путем погружения в учебу и физические нагрузки, что были уже не так увлекательны, как при постоянном давлении от отца. Сколь бы ни был его характер черств и холоден, одно я знаю точно: заботу он проявлял, а значит, любил свою семью. Помогал и учил в меру своих сил, уделял внимание и деньги в меру своего мировоззрения. Целиком и полностью он был обычным волшебником своего времени.

Вот в один из таких однотипных и одновременно тяжелых дней я и решил заглянуть к сестре. Прошло около месяца после ареста отца, и Ариана начала потихоньку приоткрывать свою скорлупу.