Адам Линк – Робот

Но это произойдет не скоро. Только после того, как я буду уверен, что другим представителям моего вида действительно место в мире людей. Возможно, что и никогда. Я говорю это сейчас, вспоминая все произошедшее.

Мой бизнес шел гладко, Кей занималась всеми мелочами. Но все чаще я стал замечать, что она как-то странно, исподтишка наблюдает за мной. Я нечасто заставал ее за этим занятием. Если я смотрел, а мне приходилось поворачивать всю голову, чтобы взглянуть, она бесстрастно сосредоточенно работала на своей пишущей машинке. Но я чувствовал на себе ее взгляд. И в очередной раз я не смог понять, почему она так поступает. Она была, как мне представлялось, для мужчин женщиной-загадкой.

Не то чтобы она была досадно скрытной. Напротив, она была вполне открыта и откровенна в проявлении обычного любопытства в отношении меня. Часто в разговоре с Джеком мы затрагивали тему меня самого. Я объяснял, как мог, что заставляет меня "тикать". Я рассказывал им о своем взгляде на вещи. Временами мы обсуждали человечество и социальную жизнь применительно к вопросу о роботах. Само мое присутствие – давно предсказанный металлический человек с интеллектом – делало эту проблему насущной.

Доктор Линк осторожно раскрыл свой главный секрет – как зарядить энергией и оживить иридиевую губку мозга. Он дал мне ключевую формулу. Она была заперта в моем сознании. Поэтому я, и только я, должен был принять окончательное решение, создавать ли еще роботов.

– В конце концов, – заметил Джек в один из самых серьезных моментов своей жизни, – об этом должно будет узнать правительство. Ваш послужной список скоро докажет им, что разумные роботы будут экономически выгодны для цивилизации. И никакой угрозы господству человека, все фантазии в сторону. Ты, Адам, уже доказал эти основополагающие вещи.

– Не совсем, – ответил я. – Проблема глубже. Мне повезло, что меня "воспитывал" высокодуховный человек, доктор Линк. Моему открытому, впечатлительному уму был дан наилучший старт в цивилизованную жизнь. Но представьте себе робота, созданного и обученного беспринципным человеком или откровенным преступником. Кем бы стал такой робот? Подобным своему создателю.

Кей кивнула.

– Основное правило. Окружающая среда формирует разум. Если бы у нас не было трущоб, не было бы и детей из трущоб.

Ее голос был немного трагичным.

– Некоторые выбираются из них, но большинство нет… – сказала она и замолчала.

– Кей мне рассказала.

Несмотря на то, что девушка испуганно схватила его за руку, Джек продолжил.

– Мы знаем тебя достаточно хорошо, Адам, и ты должен это услышать. У Кей с самого начала было два препятствия – трущобы и ее красота. Она выстояла в обоих случаях. А вот ее сестра – нет. Ее сестра…

Это была трагическая история, и теперь я знал причину мрачных мгновений в жизни Кей. Я был потрясен открытием жизни в трущобах, нищеты, неустроенности бок о бок с процветающей индустриальной цивилизацией.

– Я все думал, что же делать с моими деньгами, – сказал я, когда Джек закончил. – Теперь я знаю. Мы будем скупать трущобы, сносить здания и возводить новые, современные!

Мои быстрые мысли уже составляли план проекта.

Глаза Кей засияли сквозь слезы. Ее рука коснулась моей руки.

– Я больше не вижу в тебе робота, Адам! – воскликнула она. – Я вижу в тебе человека! У тебя есть характер, личность, как и у любого другого человека. Ты похож на мужчину, который большой и сильный… и нежный. У тебя добрые глаза, красивые губы, сильный подбородок.

Она смотрела на меня полуприкрытыми глазами.

– У вас серьезное, мальчишеское лицо, непокорные волосы, которые редко расчесываются. У вас большие руки с широкими пальцами, но они такие нежные! А когда вы улыбаетесь – а вы часто улыбаетесь, я знаю, – это словно теплое солнце, пробивающееся сквозь тучи!

Проект по ликвидации трущоб еще теснее связал нас троих. Джек уволился из своей газеты, где он часто выступал с критическими замечаниями в адрес городских властей, и стал руководителем работ. Мы не могли очистить все, но делали столько, сколько могли. Мои деньги – их было уже более полумиллиона – вливались в это предприятие. Захламленные, кишащие паразитами дома начали сдаваться, а фундаменты возводиться.

Том Линк, мой "кузен", приехал из своей восточной адвокатской конторы, чтобы помочь с юридическими вопросами. Я забыл упомянуть о Томе. После проигранного судебного процесса он не потерял ко мне интерес, как и я к нему. Просто он ушел на новую должность еще до даты моей скорой казни, не в силах присутствовать при этом горьком событии. После моего помилования мы постоянно обменивались письмами. Теперь он приехал, чтобы помочь нам.

– Адам Линк! – поприветствовал он меня, выходя из поезда. Это единственное, что он смог произнести в тот момент от переполнивших его чувств. Я же вообще ничего не мог ответить.

Позднее, будучи вчетвером, мы разговорились.

– Скажи, как тебе удалось вытянуть эти доказательства из домработницы? – спросил Том у Джека без малейшей примеси ревности. – Я пытался заставить ее вспомнить отдельные звуки, сидя в кресле свидетеля, но она упрямо твердила, что не может этого сделать.

– Это было довольно просто, – усмехнулся Джек. – Беседуя с ней у нее дома, я говорил очень громко. Ее это раздражало. Я объяснил, что мне стало известно, что она глуховата. Это ее зацепило! Иногда такие мелочи обостряют сознание людей. Чтобы доказать, что у нее идеальный слух, ей пришлось вспомнить, что она сначала услышала шаги Адама – независимо от того, так это было на самом деле или нет! Понимаете?

– Ты упустила свое призвание! – всерьез заявил Том и повернулся ко мне. – Я знал, что ни мой дядя, ни я не ошибались в тебе, Адам. Ты доказываешь свою состоятельность. Я… я горжусь тем, что я твой кузен!

Через неделю Тому пришлось уехать, но он обещал появляться чаще. Он разобрался с множеством юридических проблем и избавил нас от волокиты.

При всей нашей активности Джек, Кей и я все равно находили время, чтобы расслабиться и повеселиться.

Спорт привлекал всех нас. Мне быстро пришелся по вкусу теннис. Но прошло некоторое время, прежде чем я научился высвобождать свою силу в нормальных пределах. При первой же попытке я ударил по теннисному мячу деревянной частью ракетки с такой силой, что и мяч, и ракетка рассыпались. Сбавив обороты, я все еще должен был осваивать контроль. Множество мячей я выбил за пределы видимости. Наконец моя игра выровнялась, и вскоре Джек уже не мог выиграть ни одной партии. Более того, даже ни одного мяча.

Он сдался, но однажды, ухмыляясь, подговорил меня сыграть с одним молодым приятелем с раздутым эго. Джек сказал, чтобы я выкладывался на полную. Я так и сделал. Я выигрывал каждую подачу на подаче с прямых отскоков. Я выигрывал подачу соперника благодаря пулеподобным возвратам, которые он даже не трогал. Его эго, к удовольствию Джека, было как следует подорвано.

Дальше был гольф. Я долго не мог научиться бить по маленькому мячу. И еще дольше, чтобы не загонять его, когда я все-таки попадал по нему, на три поля дальше. А вот загонять мяч в лунку я так и не научился. Это требует более спокойного, тонкого контроля, чем тот, на который я способен. Я гожусь только для быстрых движений и силовых ударов.

Верховая езда и плавание, разумеется, мне не давались, хотя Кей и Джек любили и то и другое. Не думаю, что верховая езда могла бы доставить мне хоть какое-то удовольствие, ведь я могу обогнать любую лошадь. Плавание – да, я тоже смеюсь при одной только мысли о том, что робот может попытаться это сделать.

Одним из моих главных удовольствий было вождение. Я купил скоростную, мощную машину и иногда разгонял ее до ста миль в час по широким автострадам. Ощущение мощного мотора приводит меня в восторг. Я чувствую смутное родство с ним. Это, пожалуй, единственная моя психологическая особенность, не связанная с людьми. Я думаю о каждом двигателе, моторе и силовой установке как о «брате», менее удачно оснащенном, чем я, с интегрированным центром управления. Но вы вряд ли сможете меня понять. Не буду больше ничего говорить об этом.