Адамант Хенны

«Вы должны погибнуть», – нашёптывал кто-то холодным и равнодушным голосом в ухо хоббиту. И этот паскудный голос вещал абсолютную правду. Отряд не мог вырваться из кольца…

Внезапно трубы взвыли за спинами атакующих. Что такое? Кто-то пришёл на помощь?.. Воины Хенны целыми десятками поворачивались, повинуясь требовательной команде, бегом бросаясь назад, туда, где раскинулся величественный золотой шатёр их Божественного повелителя…

Противостоять сумасшедшему натиску ни Фолко, ни его спутники уже не могли. Воины Хенны атаковали, словно безумные, не щадя себя, – примерно так же, как несчастные перьерукие на поле битвы с невольничьей ратью Тхерема. Увлекаемые общим безумным потоком, эльфы, гномы, люди, хоббит – все они только и могли, что бежать, на ходу отбиваясь, бежать прямиком к золотому шатру…

СЕРЫЙ И ЭОВИН

Распахнулась, точно от ураганного ветра, прикрывавшая вход складка шатра. Серый шагнул внутрь, Эовин – за ним.

Вскочив на ноги, с занесённым для удара широким кривым мечом на непривычно странной рукоятке, замер Хенна; а перед ним плечом к плечу стояли четверо. Трое людей и перьерукий. Все – вооружённые, перьерукий сжимал лук. Его стрелу Серый с презрением отшиб в сторону.

Вопль Хенны, казалось, заставил трепетать занавеси в шатре. Повинуясь его команде, четверо шагнули навстречу Серому; а снаружи нарастали топот и крики – сломя голову неслись к шатру своего повелителя покорные его воле тареги, перьерукие, чернокожие…

– Отдай его мне! – Голос Серого прозвучал величественнее и мощнее яростного рыка Хенны. Длинный прямой меч сверкнул в выпаде – три клинка разом рванулись навстречу, отражая удар. Перьерукий вновь натянул тетиву.

И тогда Эовин шагнула вперёд, покинув укрытие за спиной Серого. Лёгкая сабля порхнула с быстротой и грацией бабочки. Тетива лопнула; правое запястье перьерукого пересёк алый след. Тем временем Серый ударом эфеса сбил с ног одного из защитников Хенны, на развороте ранил ещё одного – и оказался лицом к лицу с самим Божественным.

Шёлковая накидка на повелителе распахнулась – чудо-камень на груди сиял нестерпимым блеском. В глазах Хенны, как в клетке, бился ужас. Он не понимал, кто противостоит ему; а Серый, не обращая более внимания ни на оставшихся противников, ни на Эовин, прыгнул прямо к своему врагу.

Клинки сшиблись и разлетелись. Разлетелись, чтобы уже не подняться. Враги впились друг в друга взглядами, и Эовин, отмахиваясь саблей, вдруг заметила, что за плечами Серого словно бы развернулся чёрный плащ и бледные, бесплотные фигуры тёмных призраков встали рядом с ним, протянув длинные руки к Хенне; в ответ ярко блеснул Адамант. За спиной Хенны будто открылись врата в сверкающий мир, и на краткий миг юная роханка увидела исполинскую, уходящую в поднебесье колонну, на вершине которой блистал яростный Свет, освещая покрытую тёмными лесами землю внизу…

Время останавливалось. Хенна, никому не ведомый князёк странного, дикого племени, вырастал сейчас в настоящего исполина. Ошарашенные, замерли его подручные, забыв обо всём, без остатка захваченные разворачивающейся перед ними панорамой грандиозной битвы.

…Длинные колонны армий маршировали через леса и степи, направляясь к увенчанному живым огнём столпу. Тьма была их щитом и мечом, Тьмой они разили и Тьмой защищались.

…И на них лились потоки иссушающего, неистового пламени. Легионы белых всадников разворачивались в боевые порядки, готовые смять и опрокинуть дерзких, что решились подступиться к цитадели Света.

…Чёрные армии отвечали градом стрел, и там, где Свет встречался с Тьмой, исчезало и безумное блистание лучей, и мертвящий покров вечной ночи. Серый спокойный свет разливался окрест, ложился туманами, вытягивался речными руслами; сгущался туман, и русла наполнялись водой. Оживали бесплодные пустыни, и по берегам новосотворённых рек поднимались тенистые леса.

…Но всадники в блистающих ризах не останавливались; на всём скаку неслись они на бесстрашные чёрные фаланги, и наконечники копий летели наземь, срубленные светлыми клинками. Выдвигалась панцирная пехота, чьи доспехи казались темнее и непрогляднее звёздного неба в безлунную ночь. Взлетали и падали боевые молоты, разнося на куски конские головы и тела самих всадников; и гибель каждого тёмного или светлого воителя давала жизнь ещё одному клочку истерзанной непереносимым зноем или, напротив, лютым холодом земли.

…На белом коне, нагнув острую пику с навершием, как спустившаяся на землю небесная звезда, летел на чёрные ряды дивный всадник, и реки на его пути обращались в полные горячим пеплом сухие извивы, точно трупы исполинских змей. Копьё ударило в тёмные шеренги, пронзая щиты, раскалывая панцири; но навстречу прорвавшему строй исполину уже спешила невысокая фигурка, облачённая в чёрное; земля расступилась под копытами скакуна, и тот полетел в бездну.

…Но и победитель не уцелел. С самой вершины подпирающей небеса башни низринулся огненный шар и, пробив защиту тёмного мага, обратил того в Ничто.

…И тогда из рядов чёрного воинства вышел человек, без шлема, русоволосый и русобородый. Чёрный меч был в его руке, на плечах – видавшая виды, не раз чиненная, испытанная кольчуга. Не тварью из мрака и тьмы был он – живым, из плоти и крови, человеком. Он шёл навстречу летящим прямо к нему всадникам и, казалось, усмехался им прямо в лицо.

…Вперёд вырвалась воительница в сияющей броне, верхом на единороге, и меж раздвоенного навершия её копья дрожало и горело маленькое солнце. И бойцы тёмных ратей бежали пред ней; однако русоволосый воин лишь покачал головой. И, когда в нескольких футах от его груди оказался пламенеющий наконечник, внезапно упал на одно колено, так что гибельное оружие пронеслось над самым его плечом, и одним взмахом Чёрного меча перерубил ноги коню.

«Я не хочу убивать тебя…» – имя затерялось в громе битвы.

Солнечное копьё вонзилось в землю; и тотчас же видение померкло.

На измятых шёлковых подушках и покрывалах лежал бездыханный Хенна, могучий воин.

Серый выпрямился во весь рост, сжимая в руке лучащийся неистовым Светом Адамант.

Соратники Хенны с воплями падали, бросая оружие; один лишь перьерукий воитель, зажимая рану и бросая на Серого с Эовин злобные взгляды, кинулся наутёк. За ним никто не погнался.

Эовин тоже окаменела на месте. Лицо Серого внезапно заострилось, он словно бы стал выше ростом; не щурясь, он держал Адамант возле самого лица, пристально вглядываясь в неведомую, недоступную взорам простого смертного глубину. На губах медленно появилась злорадная улыбка, словно он хотел сказать: «А вот вам всем!»

– Вот и конец истории, – с насмешкой проговорил Серый, обращаясь невесть к кому. – До чего же они ловко всё придумали… Но и на старуху бывает проруха. И у них не всё всегда выходит, как задумано. Я вернулся! И теперь мы посмотрим, кто кого…

Рука Эовин стиснула эфес.

«Убей меня…»

– Да, один раз я уже произносил эти слова. – Голос Серого прозвучал с несомненной усмешкой. – Именно так оно и было. Именно так. Но теперь всё станет по-другому. Посмотрим, как шедшие за мной сумели распорядиться моим наследством! Триумф казался полным.

А тебя, Эовин, я, как и обещал, сделаю королевой Средиземья, – заметил Серый, повесив сияющий Адамант на шею. – Да, да, королевой, полноправной и самовластной. Потому что я намерен помериться силами за иное владение!..

Вовсю звенело железо. Стонали раненые, с последним проклятием врагу падали убитые. Несомые бурным потоком обезумевшей толпы, Фолко и его спутники в несколько мгновений оказались возле золотого шатра. Мельком хоббит успел заметить изрубленную стражу; и тут его словно бы окатило горячей волной. Свет таинственного Адаманта ударил по разуму и чувствам с такой силой, что помутилось сознание, а руки отказались держать оружие.