Адекватность

— Немного. Мы отправили ребят в Вольный. В самое ближайшее время мы наверняка будем знать, кто из тамошних пошел на связь с имперцами. Ну и заодно, кто с ними общался.

— Молодец. Ты молодец. Остальные пока не продвинулись так далеко, — похвалил Зауэрвальд, наливая себе немного красного вина с Арабеллы. — Надеюсь, когда ты нароешь достаточно имен, для всех будет вдоволь работы. А что у нас на десерт?

— На десерт у нас весьма острое блюдо, — криво усмехнулся Агардг.

— И что, скверные вести? — вновь насторожился командор.

— Ну, не то что бы… — замялся толстый гурянин. — Но некоторые вещи тебе могут не понравиться. Я так и не понял, что же там случилось… Где пропал без вести командор Рагон… Но завязаны были многие. А основные партии разыграли три группы разумян. Во-первых, несколько невесть откуда взявшихся бывших членов бывшей команды командора Дикаева. Во-вторых, командор Рагон со своими бойцами. А в-третьих, командор Тингдт.

— Как интересно, — задумался командор. — И что же им было нужно?

— Всем одно и то же. Все искали следы командора Дикаева. А командор Тингдт, по своему обыкновению, интересовался и обоими другими ищущими.

— В этом его сила, — согласился Зауэрвальд, помрачнев. — Значит, и Рагон искал Дикаева? Насколько верны твои сведения?

— На смертном одре неправду не говорят, — ухмыльнулся гурянин.

— В каком смысле? — спросил командор удивленно.

— В прямом. Поверь, я знаю, как добиться у любого разумянина правды. А исчезновение одного информатора и его подруги-проститутки вряд ли серьезная потеря для Каштуна.

— Хорошо. Так что, значит, и Рагон искал Дикаева?

— Да. По всему выходит, что командор Дикаев действительно жив. И, возможно, там они все и встретились.

— Значит, Дикаев с его бойцами и Тингдт со своими?

— Получается так.

— Хорошо. Ищи дальше. Любая информация нам сейчас крайне важна, — подвел итог Зауэрвальд. — Собери все сведения по Тингдту. Больше пока ничего. А вот с Дикаевым все обстоит хуже. Если он жив, то прячется не зря. Если это его разумяне играют в свои игры, тоже плохо. Так что поднимай всех своих боевиков. И другим нашим друзьям передай эту информацию. Пусть все начнут охоту по этой линии. Я хочу, чтобы любой таракан, который улизнул с корабля Дикаева и сумел выжить, был найден и раздавлен.

— Это непросто.

— Да, непросто. Но я не припомню, чтобы я тебе и другим сказал хоть раз, что ваша цена недешева. Разве так было? — раздраженно поинтересовался Зауэрвальд.

— Не было. Прости. Мы принесем тебе их головы, — ответил гурянин со шрамом, отметив про себя, что больше непозволительно говорить командору о сложности заданий.

— Хорошо. Я тебе верю и уважаю тебя. Не подведи меня и тебе придется работать только от скуки, не испытывая ни в чем нужды.

* * *

Фь Илъкж застал Стингрея в информационном центре линкора, в электронной библиотеке, где он читал какой-то текст на небольшом мониторе.

— Эй, Майкл, ты что, увлекся историей? — поинтересовался гурянин, заметив, как поспешно партнер отключил изображение на дисплее.

— Да так… Смотрел кое-какую информацию, — ответил Стингрей, немного стушевавшись. — А ты что раздобыл?

— Я узнал про генерала Мэнсона, — похвастался Фь Илъюк, присаживаясь на соседний стул. — У него семья в Меото. Легкая цель. Возможно, мы опоздали.

— Этого нельзя допустить. Надо прикрыть их, — ответил Майкл, поднимаясь.

— Нужна хорошая команда. У тебя есть кто на примете для проведения такой работы?

— Думаю, нам пора вытаскивать из берлоги старину Челтона. Ему очень подойдет такая работенка. Я могу озадачить его. Тем более что, когда мы начинали эту кампанию, он со своими бойцами отправился на боевом корабле в какой-то учебный рейд. Вот как раз и потренируется.

— Ты поспеши. Мы ведь не первые поинтересовались содержимым досье Мэнсона. Кто-то уже полазил в сети Военного Департамента.

— Я прямо сейчас решу этот вопрос, — махнул рукой Стингрей и выскочил из помещения информационного центра.

Мучимый некоторыми угрызениями совести, словно он подглядывал в чужую замочную скважину, Фь Илъюк активировал монитор библиотеки и вызвал на экран последний документ.

Не жалей дождя, который прошел,

У тебя, поверь, все будет хорошо.

Все невзгоды и печали унесутся прочь.

Вновь любовь зажжется, чтоб тебе помочь.

Я же должен уйти той своею дорогой,

Что не разумом — сердцем выбрать пришлось,

Что, петляя по жизненным пням и болотам,

Может быть, и не к счастью меня приведет.

Я не забуду ни мгновенья,

Из тех, что подарил мне ангел мой.

Без горечи, без зла, без сожаленья,

Я вспоминаю каждый миг с тобой.

И лишь одно мне больно ранит душу,

Мешая сердцу обрести покой,

Как эха стук в ушах, опять я слышу Слова:

«Я сожалею» были брошены тобой.

Возможно, время — лучший лекарь

И сможешь ты меня простить,

Но мне сейчас дана одна дорога,

И я не в силах что-то в этом изменить.

Молитвой повторяю снова:

Я не хочу, чтоб были мы врагами,

И если не дано судьбой иного,

Давай расстанемся друзьями.

Под стихотворением стояла фамилия автора — Хельгмар.

— Ладно, хоть в запой не уходит, — буркнул гурянин, отключая монитор.

* * *

Тревожно-возбужденное состояние обуяло всех невольных обитателей укрепления, поселившихся в башне с выданными им боеприпасами. То один, то другой забирался на верхнюю открытую площадку и подолгу глядел в разные стороны, словно предвкушал неизбежное, то, что должно было вот-вот случиться. Но ничего не происходило, и очередной наблюдатель, ворча, спускался вниз, чтобы передать эту негласную эстафету следующему бедолаге.