Адовы

Ленка ещё раз погладила гуся, закрепляя результат.

— Да какая я дрессировщица? Просто к животным, птицам и даже рыбкам с добром надо… Да, Шрёдик?

— Точно. Звери заботу любят, — подтвердил демонёнок. — Знаю одного медведя, который лапой дёргает, когда его за ухом чешут.

— Слышал, Сидоров? — сказала Ленка. — Учись у новенького доброте, если хочешь друга завести.

— Сдались они мне, — Сидоров презрительно фыркнул и вновь обратил внимание на Даймона. — Ну всё очкарик, ты меня разозлил. Бить тебя буду!

— Больно, надеюсь?

— Адски больно и тщательно, — самоуверенно заявил долговязый.

— Это хорошо, — кивнул демонёнок. — Адски, это ко мне. Да и люди меня ещё один на один не били… Дуэль?

Даймон искал подвоха. Обычно, если драки хотела сестра, она нападала без предупреждения. А здесь тонкости какие-то. Детали. Неужели у людей всё так?

В ожидании, он спокойно сложил руки на груди и даже не думал выказывать страха. Сидоров смутился. Обычно от него убегали с криками. А новичок словно не знает, что нужно бояться.

Остальные учащиеся, уроки которых оказались сорваны вместе с пылающей дверью, но ещё не возобновлены, с интересом наблюдали за их стычкой.

— Дуэль! — кивнул Сашка кивнул.

Хотя понятия не имел, чем дуэль отличается от обычной драки.

— Шпаги? Пистолеты? — совершенно серьёзно предложил Даймон, немало начитавшись про дуэли в старых книжках и наслушавшись о подвигах отца врукопашную и на холодном оружии.

Давно не молодой оборотень умел воевать. Он знал толк в сражениях в килте. И даже в окружении волынок не терял самообладание. Правда, равных дуэлей у него никогда не было. В основном отец выступал один на толпу людей.

Ну как выступал? Скорее отступал, убегая от толпы. А естественными союзниками были лес и звериный образ. Но на войнах, сражениях и мелких стычках он побывал без счёта. И тёк там далеко не мёд.

— Портфели! — Сашка окинул взглядом собравшуюся публику, ожидая увидеть восхищённые взгляды.

Школьники должны знать, что в боях на портфелях Сидорову нет равных. Но восхищения во взглядах он не нашёл. Наверное, потому, что содержимому их портфелей часто доставалось от стычек. Ломались телефоны, планшеты. Уже не говоря о такой мелочи, как порванные учебники, линейки и карандаши.

Демонёнок вдруг понял, что после отмены бартера портфеля у него снова нет. Впрочем, шпагу он тоже сегодня не захватил.

— У меня нет портфеля, — обозначил очевидное демонёнок. — Доставай своего гуся!

— Где я тебе гуся возьму? — с лёгким удивлением спросил Сидоров. — И что ты за ученик без портфеля?

— А у меня дома переезд, и вообще ремонт, — ответил Даймон.

— Возьми мой, — вдруг предложила Ленка, с улыбкой протягивая свой ранец тому, кто даже не думал её обижать.

Напротив, возвращал в дом воду. А при случае даже натравливал на обидчика гуся. К таким стоило присматриваться поближе. От них никакого вреда. Польза одна.

Не успел Даймон взяться за лямки, как Сашка без предупреждения нанёс удар… Точнее, попытался.

Резко замахнувшись, он от злости так резко дёрнул портфель, что лямка оторвалась и сам портфель улетел куда-то за пределы толпы, сбив с ног младшеклассника.

— Ну всё! Довёл ты меня. Значит, врукопашную сойдёмся! — Сашка вновь угрожающе замахнулся.

Уже кулаком, но тут его за ухо подхватила Вероника Степановна, показавшаяся из учительской.

— Сидоров! Ты что теперь ещё и портфели в малышей кидаешь? Они что тебе, кегли? Ты в своём уме? А-ну пошли к директору! Мы ещё за пожар не разобрались, а тут как раз совпало!

— О, директор! — воскликнул Даймон. — Я с вами, немолодая леди.

— Опять ты меня оскорбляешь? Да что же это за день такой? — взмолилась Вероника Степановна. — Идём с нами.

— Слышь, очкарик. Ну ты попал, — прошептал между делом как можно злее Сашка.

Будь у него змеиный язык, он наверняка показал бы его.

— Куда попал? Где мишень? Какие правила? — прошептал в ответ Даймон, ловко изловив гуся в коридоре.

— А может… не надо к директору? — с надеждой спросил Сидоров, с тревогой посматривая то на гуся, то на Веронику Степановну.

Если раньше к Фёдору Андреевичу ещё можно было ходить без последствий, то в последнее время улыбки в кабинете прекратились. И никто уже дружески не журил по волосам. В последнее время директор грустил и сразу вызывали родителей в школу.

Что с ним случилось?

— К директору, я сказала! — скомандовала разгневанная учительница. — Оба!

Даймон улыбнулся. Наконец-то он попадёт, куда следовало.

Глава 17

Одна печальная история

Фёдор Андреевич с тоской посмотрел на фотографию в рамке и вздохнул.

Пропала!

Откинувшись в кресле, директор среднестатистической школы среднестатистического города с не менее среднестатистическими показателями закрыл глаза и произнёс:

— На кого же ты меня, Дарья Сергеевна, оставила? Что ни день, то пытка, — от этих слов пышная шевелюра на и без того большой голове, колыхнулась. — Эх, гусыня моя ненаглядная. Скучаю по тебе. Сил моих больше нет. Вернись. Или письмо напиши. Да хоть курьера зашли с депешей. Я всё прощу!

Он открыл глаза. Подвинувшись к рамке, взял в руки. Обняв как возлюбленную, поставил на стол перед собой.

— Как же так можно? Ни заявления об уходе. Ни словечка о том, что переезжаешь. Сбежала и всё тут, — трагичным голосом обронил он и вдруг воскликнул. — Заговор! Это всё заговор против школьной власти! Сместить хотят! Но… кто?

Ещё не так давно школа была для Фёдора Андреевича местом, где его душа пребывала в радости. Здесь всегда царила тёплая, почти семейная атмосфера. Его радовали ученики, бегающие из класса в класс. Он сносно терпел их шалости, даже когда кидали дрожжи в унитаз. Всё-таки познавали химию, а значит — учились жить на практических опытах. Где-то рядом была и физика с геометрией, когда заставляли их убирать последствия. Надписи опять же в туалете — русский язык, орфография, грамматика, как ни посмотри. Развиваются дети.