Адвокат киллера

Подруга уже звонила мне с, цитирую, «о-го-го новостями!», тарахтела о том, как Краусы попали в аварию и без сознания находятся в больнице. Габриэль и его водитель – в тяжелом состоянии. Макс сломал руку и повредил бедро (подруга успела даже это выяснить через десятое колено). Венере надо работать журналистом. Не понимаю, что она забыла на юридическом.

Статья, которую она переслала, и вовсе шедевр!

Некий Юрий Куц пишет:

«Этот маньяк – исчадие ада. Из-за него гибнут целые семьи. Правоохранители подтверждают, что ночная авария – дело рук того самого убийцы, но ничего не могут сделать для поимки Призрачного дьявола. В нашей стране мораторий на смертную казнь. Последний приговор был приведен в исполнение в 1996 году, однако подавляющая часть опрошенных считает, что мораторий необходимо снять. А маньяка не только расстрелять, но и сжечь его тело – саму душу этой нечисти, – чтобы ни у кого не осталось сомнений в его кончине. Некоторые предлагают сжигать таких демонов живьем…»

Я закрываю статью.

Люди у нас – сама доброта. Крови и зрелищ подавай.

Выбираюсь из ванны, обматываюсь розовым полотенцем, ныряю в лохматые тапочки и шаркаю в спальню. В комнате тихо, не считая воя ветра за окном.

Я копаюсь в шкафу. Ищу лосины, толстовку, а потом вдруг слышу свист за спиной и подпрыгиваю в развороте.

– Руслан! – вскрикиваю.

Парень роняет тяжелый чемодан себе на ноги.

– Прости, – вопит он, держась за ушибленную ступню. – Я думал, что тебя нет дома и… о великий Зевс, я так рад, что ты жива!

Он хромает ко мне, крепко стискивает в объятиях, приподнимает над полом.

– Дай мне одеться! – визжу я, кое-как удерживая на груди полотенце.

Дремотный взбудоражен, и мое стеснение его мало волнует, он трясет меня, тарахтит в лицо:

– Не понимаю, ты ведь уехала с Краусами. Когда я звонил, ты сказала, что с тобой все отлично, но я не понимаю, почему тебя не было в машине.

– Ты не сообщил Венере, что я там была, надеюсь?

– Нет, я же пообещал, – выразительно напоминает Руслан. – И за это хочу знать правду!

Я в раздумьях потираю шею.

– Лео позвонил мне и перехватил по пути. Он разозлился, что я поехала с бывшим. Мне просто повезло. Он… забрал меня до аварии.

Дремотный ошеломленно присвистывает.

Нельзя ему знать, что Лео вытащил меня из машины. Может заподозрить неладное. Руслан довольно проницательный человек.

– А теперь объясни, какого черта ты делаешь в моей комнате?!

– Так я это… – смущается Дремотный, у него горят уши. – Вещи Венеры притащил. Она попросила перевезти их обратно в общагу.

– Только не превращайся в раба, – булькаю я горлом. – Потом будет больно. У нее есть парень, забыл?

– Парень – не муж. Мы же юристы, – весело отмахивается Дремотный и расслабленно падает на кровать Венеры. – Того, что не заверено документально, не существует. Штампа нет – место вакантно.

Он хихикает, подбрасывая подушку. Я беру вещи. Иду переодеваться в ванную комнату. Не хочу прогонять Дремотного. Он заряжает позитивной энергией. Та прекрасная категория людей, которые никогда не унывают, им чуждо состояние депрессии до такой степени, что окружающие принимают их за психопатов, но эти люди обладают удивительным качеством: вместо того чтобы жалеть себя, тут же ищут решение проблемы или плюсы в ней.

– Пошли, Ромео, а то опоздаем на международное право, – говорю я, натягивая куртку.

– Так и знал, – бурчит он под нос.

Дремотный лежит на кровати с вытянутыми перед лицом руками, рассматривает волос.

– Если ты коллекционируешь кусочки Венеры, я не хочу об этом знать, умоляю.

– Это не ее. Это хахаля, – скорбно сообщает он. – Белый, как у старика.

– Откуда ты знаешь, как выглядит Глеб? – удивляюсь я. – И господи! Брось волосину! Идем!

За локоть я стаскиваю Дремотного с кровати.

– Волос на ее подушке, а Венера жила у сестры, ночевала она здесь лишь вчера, понимаешь? – нудит он, пока я закрываю дверь на ключ. – Значит, этот индюк был здесь вчера! Охренеть!

– Выкинь гадость! – гаркаю я.

– Еще чего! Теперь я могу навести на него порчу.

– Мне глубоко симпатична идея отравить Глебу жизнь злыми духами, но давай без ваших цыганских замашек, хорошо?

– Как ты узнала? – бледнеет парень, колупая сережку в ухе.

– Руслан Джанкович Дилинкони… офигеть как сложно догадаться!

По дороге в университет я отбираю у парня его бесценную находку, потому как сил смотреть на этот концерт не осталось. Да и выглядит жутко.

Вот до чего любовь человека доводит.

– Ты считаешь, что мы не пара? – расстроенно спрашивает Дремотный.

– Именно.

– Почему?!

– Это как поместить рядом две атомные электростанции. Если одна рванет, то другая следом, и… всем будет трындец, понимаешь? Мне оно надо? Никому не надо.

Дремотный пинает высоким ботинком лужу, как обиженный ребенок. На улице сыро и холодно. Мой поникший друг бредет рядом, не огибая океаны грязи, волочится, точно размякший мешок, и я терпеливо сбавляю шаг, давая Руслану возможность пострадать от неразделенной любви.

Мы опаздываем на пару. Дремотный приходит в себя, хватает билет и несется готовиться, я же получаю автомат и покидаю поле боя.

В коридоре темно. И тихо. Словно университет спит.

Суббота. Пары в этот день – верх невезения. Особенно перед новогодними праздниками. В коридорах почти никого нет, кроме парочки: они отлепляются друг от друга с влажным чмоканьем, когда замечают меня, и снова начинают слюнявиться.

Я звоню Шакалу.

Не берет.

Да как так?!

Вспоминаю еще об одном друге Лео, с которым мы не в контрах. Точно! Я видела его полчаса назад у библиотеки. Всегда вальяжный и гордый джентльмен сегодня выглядит так, будто вылез из канавы: помятый серый костюм, туфли с засохшей грязью, ссадины и щетина… вылитый бродяга. Было сложно не заметить профессора, хотя он явно пытался остаться для студентов невидимкой.

Через минуту я подлетаю к двери кафедры уголовного права, заглядываю внутрь.

Никого.

– Арье Аронович? – кликаю я.

И чудо случается!

– Проходите, – хрипло отзывается Цимерман.

Я аккуратно прикрываю за собой дверь. Иду на голос профессора. Он сидит за столом во второй комнате, из которой в лицо бьет жаром, как из печки. Здесь работает обогреватель.

Профессор складывает в черный портфель документы, ищет что-то на полках, одновременно машет мне на стул. За окном кружат едва заметные снежинки. Засмотревшись на них, я забываю, зачем пришла.

– Садитесь, дорогая, я вас слушаю, – говорит Арье и одновременно рвет бумаги. – Как закончили семестр? Остались долги?

– Эм, да, по земельному праву.

– Мерзкий предмет.

Цимерман выбрасывает мусор, затем вытаскивает и завязывает мешок, ставит его у стола. Я удивлена. Мусор может вынести и уборщица, а профессор собрался избавляться от него сам. Сквозняк разносит кусочки бумаги по комнате, когда Арье открывает форточку и достает сигарету. Он закуривает. На белках глаз лопнувшие кровеносные сосуды. От профессора веет чем-то нездоровым, и, не выдержав, я спрашиваю: