Агата
Шрифт:
– Тебе приходилось голодать?
– Мне – нет. Не знаю, как бабусе. Ей пришлось пойти работать с девяти лет.
– Ужас!
Эвелин иронически подняла бровь.
– Ничего особенного. Бабуся моя прямо звереет, когда такое слышит. Ей вообще палец в рот не клади. Когда прошлой весной железнодорожники забастовали, она прямо счастлива была. Пошла на наш вокзальчик и все прямо так им и сказала. А когда они через несколько дней вернулись к работе, она им тоже высказала все, что думала.
– А что, твоя бабушка случайно не коммунистка? – встревожилась Агата.
– Да нет, – рассмеялась
– Моя бабушка тоже любила командовать. Тоже красивая была, на свой манер. И отчаянно кокетничала со всеми мужчинами. А я так этому и не выучилась.
– Ты слишком бесхитростна, Тереза, – ласково улыбнулась Эвелин. – Ты очень умна, но совершенно лишена хитрости. Когда тебе больно, это сразу заметно, а хуже этого ничего нет.
– Ну ты точно как моя бабушка, – улыбнулась в ответ Агата. – Она говорила: «Никогда не показывай мужчине своих чувств – они этого боятся».
– А ты показывала свои чувства?
Агата отвела глаза.
– Да не в этом дело! Просто бабушка была типичная викторианская леди. И как все ее ровесники, неплохо прожила свою жизнь.
– Или делала вид, что неплохо.
Агата уже не слушала. Она заметила, что в помещение вошла Нэнси Нил, и страшно разволновалась – мигом натянула купальный балахон и намотала на голову тюрбан из полотенца. Все это не укрылось от внимания Эвелин.
– Это та самая твоя родственница?
– Потом объясню, – пробормотала Агата.
– Почему ты с ней не заговоришь?
– Пока не стоит, Эвелин, пока я не вполне уверена.
А то может получиться… неловко.
Она встала и быстро пошла к выходу, потом оделась и направилась к стойке регистратуры. На сей раз там дежурила женщина.
– Ваше имя, мадам?
– Нил, – ответила Агата.
– Мисс Нэнси Нил?
Агата замялась.
– Да. Посмотрите, пожалуйста, во сколько у меня завтра процедуры.
– Сейчас посмотрим. Завтра – в два часа дня. Потом – во вторник в девять, первый сеанс.
– У миссис Брейтуэйт, как обычно?
– Да. В четвертой процедурной.
Уолли Стентон наблюдал за ней, сидя за столиком совсем близко к стойке регистратуры. Даже он не был до конца уверен, что эта дама в элегантном пальто и ярко накрашенными губами – в самом деле Агата Кристи.
Выследить миссис Терезу Нил ему ничего не стоило: благодаря знакомству в редакции «Таймс» выяснилось, что на конверте письма, адресованного в рубрику частных объявлений, был штемпель Харрогета. А из «Харрогет геральд», сообщавшей, кто и когда прибыл на какие воды и в какой гостинице остановился, он узнал, где она живет.
Он тоже снял номер в «Гидропатике», расписавшись в регистрационном журнале: «Джон Бэринг, Нью-Йорк, США».
Администратор, тот самый, что в лучшие свои годы имел счастье кланяться царственным особам, американцев не любил. Он где-то слыхал, будто они скупают Англию на корню, а администраторов и портье развращают неумеренными чаевыми. И где-то читал, что принц Уэльский иногда нарочно изображает американский акцент. За одним американцем в Харрогет хлынут другие, и прощай вся прелесть городка! От таких иностранцев только срама и жди! И вообще,
с таким багажом, как у этого мистера Бэринга, джентльмены не путешествуют, а тон его фамильярен и крайне неприличен.Уолли заглянул в регистрационный журнал:
– К вам какая-то леди аж из Кейптауна приехала!
– Мы международный курорт, – сухо ответил администратор.
– Тащиться из самой Южной Африки ради того, чтобы тут у вас принимать ванны?
– Да, сэр. – Администратор с треском захлопнул журнал.
– Ладно, а что мне теперь делать?
– Простите, сэр?
– Где я могу получить всякие там процедуры?
– В Королевских банях, мистер Бэринг. Вас проводит швейцар. Впрочем, можете заказать карету.
– Да хоть бы и тыкву, – отозвался Уолли. – И распорядитесь насчет багажа.
В час, когда большинство обитателей «Гидропатика» собирается за чаем, или за картами, или на тихие послеобеденные танцы, Уолли рыскал по всему отелю в поисках таинственной леди из Кейптауна. В конце концов он обнаружил ее в бильярдной, где Оскар Джонс уговорил ее и Эвелин сыграть с ним партию. К смятению Агаты, Оскар привлек к игре еще и некоего Артура Бенсона, очень толстого джентльмена, проявлявшего к миссис Нил недвусмысленный интерес.
Игра была уже в полном разгаре, когда вошел Уолли.
Он уселся рядом с дядюшкой Джонсом, следившим за ходом борьбы из своего инвалидного кресла, и окинул взглядом уютную, обшитую дубом комнату с викторианскими бра, зеленым сукном на столе и держателями для киев на стенах.
– Итак, леди, которую ищет вся страна, предпочла общество толстощекого молодого человека, обутого в сандалии, хорошенькой женщины с северным выговором и средних лет джентльмена с эдвардианскими усиками. Уолли отметил для себя плиссированное шелковое платье, едва доходившее ей до колен, и элегантную прическу, и беззаботную улыбку. Глубоко вздохнув, он закурил сигарету и мысленно стер все, что прежде рисовало ему воображение.
Уж раз он не смог заглянуть в сценарий, можно по крайней мере расслабиться и спокойно посидеть в зрительном зале.
Эвелин искусным ударом кия послала красный шар в среднюю лузу. Агата изобразила в ответ разочарованный стон.
– Чудненько. – Оскар улыбнулся своей искренней, какой-то очумелой улыбкой, поддернул плед на коленях у дядюшки, после чего отступил вместе с Агатой, давая прицелиться Бенсону. Уолли подошел к ним, словно желая лучше видеть игру.
– Теперь сто лет ждать, – пожаловался Оскар. – А знаете, миссис Нил, вы чем-то похожи на ту леди-писательницу, которая исчезла.
Агату, казалось, целиком захватила игра.
– Да-да, миссис Нил, – продолжал Оскар. – Она прелестная женщина. Не читали?
– Мазила, – прокомментировала Агата удар Бенсона и повернулась к Оскару. – Представьте себе, читала.
– И «Убийство Роджера Экройда» читали? – Оскар взмахнул руками. – Вот закручено, а? А вам не кажется, что она немножко смухлевала?
– Да нет, мистер Джонс. Если бы вы читали внимательнее, вы бы поняли, что ошибаетесь. Теперь моя очередь. – Агата взяла свой кий и стала прицеливаться.