Агент в юбке

Ей предлагались банальные отступные. Заинтересовало «мы соберем». Но это тоже было разминкой. Ни он, ни она не верили в соглашение на этом этапе. «Мы» могло означать что угодно. Может быть, даже ничего.

Вероника не удостоила его ответом и тоже стала разглядывать принесенные тапас. Какое-то время прошло в молчании. Все с сосредоточенным видом жевали. Потом пошел обмен фразами о вкусовых пристрастиях каждого из них, кто, что и где ел. Ане еда тоже понравилась, и она не напрягала нытьем. Стороны выжидали, кто начнет первым. Для этого и собрались, а не для того, чтобы перекусить. Когда запас тапас подошел к концу, Вероника решила, что пора.

– Слушай! Что ты делаешь в следующую субботу?

Это было датой сессии в «Сексодроме». Марек на секунду замер.

– Это предложение?

– Может быть.

– Давай перенесем на воскресенье!

– Нет. Не получится. Только в субботу, часа в четыре дня.

Он был слишком умен, чтобы не понять, и весь его вид говорил об этом.

– Хочешь поучаствовать?

– Нет, Экибастуз. У тебя же есть партнер.

– Заглянула в архив? Какой я? Горяченький?

– Нет. Не в моем вкусе.

Марек попытался сделать обиженное лицо, но это плохо получилось при его пластырях, и он занялся остатками еды на своей тарелке. Ему требовалась пауза, чтобы осмыслить ситуацию.

В это время Аня пододвинула к матери свой нетбук, где на экране в блокноте стояла фраза: «Почему он горячий?»

Вероника отстучала на клавиатуре ответ: «Заболел. Температура».

Девочка успокоилась.

– С дядюшкой Скруджем уже успела перекинуться словцом? Как он там? Все ему доложила? – Марек покончил с тапас и поинтересовался, чем ему может грозить подобная информированность Вероники.

– Поговорили. Он идет на поправку.

Вероника проигнорировала вторую часть вопроса и решила повысить свои очки:

– Ну и его жена мне звонила. Так. Перекинулись парой слов.

Что было сущей правдой. Действительно успела сказать лишь несколько слов.

– Вау! Я никогда не имел чести разговаривать со своей тещей. Да и с тестем виделся всего один раз.

Вероника предположила, что это было тогда, когда олигарх пытался откупиться от потенциального зятя. Как оказалось, не удалось. Но информация была полезной. В Сети ей не удалось найти никакого упоминания о жене Марека. А теперь она получила доказательства родственных связей с олигархом. Та была его дочкой.

– Ну и что мы будем делать? – спросил он, пристально глядя на собеседницу.

Это означало, что наступило время торговли. Вероника решила начать с малого:

– Ты слил информацию о поставках в нарушение санкций ООН?

Так получилось, что она узнала о факте просочившейся информации во время пребывания с Москве, когда их с Аней похищал беглый майор ФСБ. Сейчас это уже не так важно, но нужно было с чего-то начать.

– Ну, дело святое. Он же поставлял в Иран.

Естественно, Марек шепнул израильтянам, а те дали информацию в СМИ. Олигарху тогда пришлось покрутиться, чтобы замять скандал.

Начало было положено. Теперь требовалось продолжение.

– Теперь скажи, как вы пенку снимаете, и мы разойдемся.

– А вот это не ко мне, – заявил Марек и стал оглядываться в поисках официанта.

Вероника решила, что он собирается уйти, и задала основной вопрос, ради которого пришла:

– А к кому?

Как оказалось, Марек хотел лишь взять еще один бокал пива, и она поняла, что беседа пока не закончена.

– А вот тут ты вступаешь на опасную тропу, – начал мужчина. – Не боишься?

– Посмотрим. Не боятся только глупые.

– Это верно. Поэтому не будь глупой! Забирай бабки у дядюшки Скруджа и отваливай! Зачем тебе чужие головные боли?

Это было проще сказать, чем сделать. Пойди и попробуй забрать у такого!

– А здесь без тебя разберутся, – продолжил Марек. – Ну, отожмут деда от дела. И что? Он насобирал столько, что жизни не хватит, чтобы истратить.

Насторожило «отожмут». Ее заслали сюда с другой целью. С миссией «как тырят». Проблемой «отжимания» Веронике пришлось заниматься в Нью-Йорке не далее как неделю назад, за что она никак не могла получить свою компенсацию. Но там ей противостояли совсем другие силы. А сюда ее заслали заниматься семейными разборками. И вдруг опять «отжимание».

– Ну, если отожмут, то и ты потеряешь свое местечко в компании, – решила Вероника завести собеседника. – Сам понимаешь.

– А вот это мы еще посмотрим, – решительно заявил Марек, глядя ей прямо в глаза. А потом стал искать глазами официанта. – Ладно. Заболтались. Пора на дежурство.

Он и не скрывал, что просто отсиживает свое время в офисе по графику с Ткачуком.

– Мама! А он недобрый, – заявила Аня, когда мужчина ушел, а они задержались, чтобы дочка успела допить кока-колу.

И Вероника согласилась с ней, вспомнив заключительную фразу Марека и его взгляд. Как будто подменили человека.

Она сидела и разглядывала на экране монитора изображение женщины. Хотелось отключить мысли от неприятного разговора, состоявшегося в испанском ресторане, поэтому взялась за еще одну обитательницу «отстойной» компании, как Вероника стала называть для себя фирму, куда ее заслали. Ей стало казаться, что в этот мясо-молочный угол Европы запихнули всех тех, кого требовалось сбагрить, чтобы не мелькали перед глазами и при этом были счастливы. И вот теперь одна из них смотрела на Веронику с экрана.

Красивая. Только злая. Она иногда проносилась по коридору офиса «отстойной» фирмы, позванивая на ходу цепями, которые в изобилии болтались у нее на шее. О пальцах и говорить было нечего. Ткачук и Марек хотя бы внешне соблюдали приличия и приходили в строгих деловых костюмах. А Нелли Маслова была выше условностей. Цокот ее сапог на высоких шпильках слышался в коридоре офиса еще задолго до появления их хозяйки. Потом звон цепей, и только затем являлась взору она сама. И сегодня, когда они с Аней возвращались с обеда, Нелли пронеслась мимо, как всегда, не глядя по сторонам и оставляя после себя такой запах парфюмерии, что хотелось чихнуть.

Вероника вздохнула и приступила к работе. Она понимала, что должна знать все обо всех обитателях этой конторы, чтобы иметь представление, кто и за кем стоит и кто может потенциально представлять опасность для пославшего ее человека. Выведенное на экран изображение она вынула из странички Нелли Масловой, которую нашла в Фейсбуке фото. Сделано явно несколько лет назад в студии и слегка отретушировано. Сейчас она выглядела несколько по-иному. На женских страницах обычно присутствуют фото мужа и детей. Но на своей Нелли в одиночестве позировала на фоне достопримечательностей Швейцарии и Франции. Тексты были очень лаконичными или вовсе отсутствовали. Не просматривалось также никаких намеков на биографию. Такое бывает в двух случаях – когда нечем похвастаться или когда есть что скрывать.