Агний

– Проходите, Лерочка, раздевайтесь и на кушетку, - он вышел в сообщавшуюся с кабинетом комнату.

Когда я разделась, Николай Николаевич вернулся, одет он был в белый халат.

– Ложитесь, Лерочка.

Кряхтя и постанывая я улеглась на кушетку. Было полное ощущение, что я нахожусь в больнице, но никак не в квартире. Николай Николаевич осматривал меня долго и тщательно, особенно много времени он потратил на мое лицо. Закончив осмотр, он встал, подошел к раковине и начал мыть руки.

– Можете одеваться. Скажу вам сразу, Лерочка, дела обстоят не очень хорошо. У вас сломан нос в двух местах, выбита челюсть, но это легко поправимо. Хуже то, что у вас повреждены лицевые косточки, нужна операция. Кроме того, у вас серьезные ушибы и сотрясение мозга. Поразительно, что вы при всем этом ещё и сносно двигаетесь.

– Он вытер руки висевшим на стене полотенцем.
– Я могу порекомендовать вам хорошего специалиста.

– А вы сами можете привести меня в человеческий вид?
– я застегнула мастерку и без сил прислонилась к выкрашенной белой краской стене.

– К сожалению, мои услуги дорого стоят.

– Сколько?

– По самым минимальным расценкам - шесть тысяч долларов.

– А сколько за пластическую операцию? Что бы до неузнаваемости? Новое лицо?

– Восемь.

– Здесь, у вас или в клинике?

– По желанию. Здесь у меня есть все необходимое.

– Я согласна.

– Вы располагаете такой суммой?

– Вам деньги вперед?

– Ну, что вы, Лерочка, достаточно аванса, остальное после операции.

– Каков аванс?

– Три тысячи.

– Я согласна.

– Договорились.

Мы вернулись в зал. Из невидимых динамиков лилась приятная чистейшая музыка, Костя с Вовкой приканчивали бутылку "Реми" и вспоминали о чем-то своем. Увидев меня с Николай Николаичем, Вовка вскочил с дивана.

– Ну что?
– спросил он. Его глаза блестели, на щеках горел румянец, на лице же Кости не было заметно ни малейших признаков опьянения.

– Николай Николаевич любезно согласился привести меня в божеский вид, - ответила я, падая на диван.
– Простите, Костя, можно телефон?

Глава пятая

Я позвонила своему бывшему супругу, в прошлом блестящему юристу Дене, ныне вице-президенту филиала Внешторгбанка Денису Васильевичу Виноградову. Звонила я на мобильный, минуя всех секретарш.

– Я слушаю, - раздался Денин голос.

– Денис, привет, это Лера.

– Лерочка!
– обрадовался он.
– Куда ты пропала?

– Потом расскажу, - у нас сохранились превосходные отношения, быть может потому, что я никогда не донимала его по пустякам и старалась звонить только в самых крайних случаях.

– У тебя какой-тот странный голос, я едва тебя узнал, что случилось?

– Денис, мне срочно нужны деньги.

– Сколько?

– Десять тысяч.

– Чего?

– Долларов.

Возникла пауза.

– Лера, это большие деньги.

– Одолжи под продажу моей квартиры, выручи.

– Лера, что случилось?

– Я попала в катастрофу, нужна пластическая операция.

– Господи! Когда?!

– Вчера. Денис, ты одолжишь мне денег? Под божеские проценты?

– Какие проценты, о чем ты?! Тебе наличными?

Я закрыла трубку рукой и спросила у Николая Николаевича.

– На счет, - ответил он и записав на листке номер, название банка, протянул мне.

– Переведи на счет сначала три тысячи, - я продиктовала Денису номер, - а в конце месяца пять. Две мне нужно наличными.

– Когда?

– А когда сможешь? Мне бы желательно быстрее.

– Завтра утром, с открытием банка сделаю, а наличные тебе куда подвезти?

– Ты помнишь Володю Колоскова?

– Твоего верного Санчо Пансо? Конечно помню.

– К обеду он подъедет к тебе в банк, ему и отдай, ладно?

– Конечно, Лерочка, а где ты? В какой больнице?

– Не важно. Денис, у меня к тебе огромная просьба, если тебя кто-нибудь, хоть кто-то обо мне спросит, поинтересуется, давно ли ты меня видел, слышал, говори, что после развода мы не общаемся и ты понятия не имеешь, где я, договорились?

– Договорились, - его голос прозвучал немного растерянно.
– Лер...

– Я тебе потом все объясню. Лады?

– Лады.

Я нажала кнопку отбоя и положила телефон на диван. Этот разговор стоил мне последних физических и моральных сил. Я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Темнота немедленно закрутилась бешеным волчком и мне пришлось опять выпрямиться и раскрыть горящие веки.

– Володя, Лера остается у нас, - сказал Николай Николаевич, - если хочешь, останься переночевать.

– Нет, спасибо, я домой поеду. Лер, тебе привезти твои вещи?

– Да...
– начала было я, но во время опомнилась.
– Нет! Не вздумай ходить ко мне домой!

– Я понял...

– Не беспокойся, Володя, у Леры будет все необходимое, - сказал Николай Николаевич, - а сейчас ей надо отдыхать.

Я продиктовала Вовке адрес банка Дениса, попрощалась с ним и почувствовала, что сейчас меня начнет рвать.

– У-у-у, - выдавила я сквозь сжатые зубы.

Костя подхватил меня под белы рученьки и через дверь в стене доставил в отделанную черным кафелем уборную. Меня долго и безудержно рвало в сверкающий "золотой" унитаз, а Костя деликатно стоял за дверью. Когда желудочная экзекуция закончилась, я, трясущейся рукой оторвала кусок бумажного полотенца, висевшего рядом и осторожно вытерла распухшие губы. Доползти до раковины мне удалось ценою невероятных усилий. Стараясь не смотреть на себя в зеркало, я прополоскала рот и осторожно сполоснула лицо. Держась за черные стены с едва заметными зеленоватыми прожилками, я добрела до двери и выпала из ванной прямо в Костины объятия. Он молча взял меня на руки и понес через зал по коридору. Что было дальше я уже не помнила.

Проснулась я от неприятного ощущения, что на меня кто-то пристально смотрит. Открыв глаза, я увидела, что поблизости никого нет, а я лежу на кровати в небольшой, но очень уютной комнате в светло-бежевых и белых тонах. Сквозь светлые портьеры лился утренний свет, чувствовала я себя значительно лучше, но очень уж хотелось пить и в туалет. Отогнув край невесомого шелкового одеяла, я обнаружила, что на мне надета бледно-желтая пижама, такого же цвета халат висел рядом на спинке стула. Поднималась и садилась я как в замедленной киносъемке, но все же я это сделала. Вот только на халат сил уже не осталось и я, как была в пижаме и босиком, поползла к дверям. Где я находилась и где располагалась уборная я не имела ни малейшего понятия, поэтому шла наугад. Конечно, "шла" было сильно сказано, я перемещалась, держась обеими руками за стену и переводя дух через каждые полтора шага. Наконец я услышала голоса. В проеме кухонной двери стоял Костя, одетый в серый аддидасовский костюм и какая-то пожилая женщина. Увидев бледно-желтый призрак, Костя сказал: