Ахилл

Тут Одиссей по виду весьма довольный, к Ахиллу приблизившись сбоку, жарко нашептывать стал в ухо ему:

– Ну же, что все еще колеблешься ты? Что держит тебя в этом доме? Знаем прекрасно, кто ты –ты мудрого Хирона недавний питомец, отпрыск богини морской и героя Пелея. Тебя, подняв все знамена, ждет давно вся Эллада, чернобокие корабли в море выйти готовы с тобой на борту под надутыми парусами, и стены древнего Пергама задрожат пред тобою. Ну же! Притворство отбрось! Покажи, что ты муж, который заставит пасть вероломную Трою! Будет отрадно старцу Пелею о доблестных твоих деяньях услышать, а осторожной Фетиде за напрасные страхи свои будет стыдно.

Озадаченный Ахилл, сморщившись, начал покусывать свои в детстве обожженные тонкие губы, и тут по заранее отданному приказу хитроумного сына Лаэрта мощно боевую музыку затрубил сам Агирт, а один из его помощников призыв к битве заиграл на флейте. Другие воины, прибывшие с Агиртом, словно Куреты, для которых пляска с мечным бряцаньем жизнь составляла, по щитам бить стали мечами, и зал весь наполнился грозным звоном оружия.

Сестры, роняя подарки, испуганными криками призывают на помощь отца, и бегут кто куда, решив, что на них напали враги и закипела уж кровавая битва.

Как будто сами собою вдруг спали с могучей груди и с плеч широких Ахилла все одежды, вот уж в могучей руке у него и щит, и дрот изоострый. Блеском зловещим пыл и оружие Ареса внезапно залили родные пенаты. Мощный стоит посредине зала обнаженный герой, прикрывшись одним щитом и ощетинившись дротом, требуя врагов к схватке. Тут даже придумавший все Одиссей на всякий случай отскочил от Пелида с криком, чтоб флейта с трубою замолкли и все успокоились, ведь никаких врагов в зале нет.

73. Ахилл просит у Ликомеда Деидамию в жены

Как только боевая музыка стихла, и все успокоились, стали искать Пелидову деву. Бедная Деидамия между тем печально стояла в отдалении от всех и беззвучно горько рыдала о раскрывшейся тайне, сердцем женским предчувствуя грядущую неизбежно разлуку с любимым.

Стенания Ликомедиды услышав, Ахилл узнал в них любимого голоса звуки и замер, внезапно проснувшийся в нем воинственный дух был начисто сломлен кипридиной страстью. Щит с дротом отбросив к стене, он к царю обернулся. Ликомед всем увиденным страшно был потрясен и поражен внезапной напастью, ведь он обещал Нереиде, что про спрятанного Ахилла никто не узнает.

– Ложные страхи оставь, любезный отец, ведь не зря же мать Фетида меня к тебе привезла, дожидалась давно уж громкая слава тебя за то, что именно ты пошлешь к данайцам Ахилла, как вижу, столь им желанного. Коль не зазорно сказать, ты сейчас мне дороже родного отца и Хирона почтенного. Сердцем ко мне обратись и выслушай мою речь благосклонно.

Так заботливо молвив, юноша нерешительно замолчал, облизывая тонкие губы, но молчание длилось не долго. Пелид резко голову вскинул, раздвоенный задрав подбородок, и гордо изрек:

– Тестем тебя нарекают моим твоя гостья Фетида с мужем Пелеем, и дарят тебе благодать оба моих рода. Просят они одну из твоих дочерей мне в супруги. Выдашь Деидамию за меня, или род наш для тебя слишком низок? Не отвернешь?

Сын среброногой Фетиды поморщился при своих последних громких словах, как будто был не доволен нечаянно прозвучавшей издевкой. Он никогда ни о чем просить не любил никого, кроме, разве, что матери милой. Мотнув головой, Ахилл продолжил голосом, потеплевшим:

– Так дай же мне свою отцовскую руку и прости нас обоих; брачный прими наш союз, как свершившийся – уж познана мной Деидамия. Не суди строго ни в чем не повинную дочь – как рукам ей противиться этим, как, заключенной в объятья мои, превозмочь эту силу? Провинность мою только повели искупить – и я оружье отдам Пеласгийцам и навсегда тут с вами останусь.

Пелид опять сморщил орлиный свой нос, было видно, что ему очень не нравится, что он только, что пообещал – навсегда поселиться на Скиросе у Ликомеда. Густой румянец на юных щеках свидетельствовал о том, что об этом он даже не помышлял, и от своей лжи мучительный испытывал стыд. Выручил молодого отца вдруг появившийся в зале неловкий, совсем еще малый ребенок, который только-только начал пытаться ходить.

– Ты уже не только тесть, Ликомед, но также и дед.

Громко сказал Ахиллес, подталкивая своего неуклюжего сына к радостно изумленному царю.

Тут снисхожденья у владыки Скироса стали просить все ахейцы, особенно ласково льстивый Одиссей. Хитроумный царь скалистой Итаки Ликомеду о том же стал говорить, шевеля при этом большими ушами:

– Вот и внук есть у тебя, о котором ты столько грезил. Молодых нетерпенье прости, ведь все, что ни случается в этом мире, происходит по велению непререкаемой Мойры Лахесис и избежать предначертанного ею и богам невозможно.

Хоть и растревожило не на шутку скиросского царя известие о бесчестии дочери и не выполненное порученье среброногой Фетиды, но все же очень боялся он выступить открыто против Могучей Судьбы и войну аргивян против троянцев направить по другому пути, не пустив в сраженья Ахилла. И вот Ликомед уж со всеми согласен:

– Очень я рад с зятем таким породниться, и тебя с милой моей Деидамией, конечно же, я прощаю! Был ведь и я юным когда-то и любил приступом брать женские укрепленья… Что ж до желанья Фетиды тебя не пускать под троянские стены, так ведь от матери сам ты отступился и спорить нам с тобой никак не возможно.

Тут Деидамия, спрятавшаяся было за сестрами, робко выходит. Видно было, что в прощенье отца, до конца она никак поверить не может; все еще его гнева боясь, за широкими плечами Ахилла пытается скрыться. Но Ликомед руку Пелида дружески жмет и нежно дочь обнимает.

74. Прощание Ахилла с Деидамией

И вот уж послан вестник к Пелею, чтоб рассказать о произошедших на Скиросе великих событьях, корабли в длительный поход подготовить и мирмидонских бойцов для сражений под высокими стенами Трои.

Скиросский царь тоже расщедрился и пообещал снарядить два небольших судна для только, что обретенного зятя, но воинов дать отказался ахейцам – слишком мало на его небольшом острове людей проживало.

Ради такого торжественного случая лучшего быка пятилетнего царь Дикомед в жертву приказал зарезать владыке Крониду, сверхмощному Зевсу. Молодые долопы кожу содрали с быка, всего на куски разрубили, на вертела нанизали, разрезав на мелкие части, сжарили их на давно разведенном огне осторожно и с вертелов сняли.

В это время в пиршественном зале были накрыты столы, вестники вместе с проворными слугами дома вино с золотистым ароматным шафраном в кратеры наливали, мешая с водою и медом, и расставляли блюда с хлебами, сырами, фруктами и овощами. Тут все, включая прибывших ахейцев, приступили к богатому пиру. Кубком приветствуя родных и гостей, такими праздничными словами начал пир Ликомед:

– Пищи, прошу всех вас, вкусите и радуйтесь! После ж того, как голод насытите вы и утолите жажду, поздравляйте жениха и невесту и подарки им дарите.