Ахилл

Глаза Ахилла сверкали, с живостью он вспоминал у Хирона проведенные годы:

– Когда на Пелионе появился Патрокл, много было игры: эбалийских метание дисков в небо высокое, тел для борьбы умащенных сплетенье и кулачные битвы – труда в этом было не больше, чем по струнам звучащим бряцать Аполлоновым плектром и восхвалять в песнопениях доблести древних героев. Также Хирон меня научил зельям и травам целебным, средство какое чрезмерную кровь остановит, какое благостный сон наведет, какое открытые раны закроет, язвы какие железом, какие травами лечат.

Тут простодушное лицо сына Фетиды стало очень серьезным, и он важно сказал:

– В душу вложил справедливости мне святые заветы мудрый Хирон, те, что он чтить повелел пелионским народам, а также коими он усмирял буйных своих двутелых собратьев. Вот таковы, друзья, отроческие мои годы. Мне приятно о них вспоминать…

Диомед, забывшись, смотрел на Ахилла с нескрываемой завистью. Он понял сердцем к славе ревнивым, что среди всех ахейцев, именно с Ахиллесом ему придется соперничать в добывании никогда не меркнущей славы.

77. К Трое с Ахиллом отплывают Феникс и Патрокл

Некоторые рассказывают, что Ахилл решил перед отплытием в Трою навестить Пелея, родителя своего, которого он почти не знал, т.к. из своих 15 лет около половины провел на Пелионе в обучении у Хирона и больше года у Ликомеда на Скиросе.

Впрочем, другие говорят, что Ахилл по дороге к стенам священного Илиона завернул в родительский дом только для того, чтобы взять Патрокла, который у Хирона смог отыскать своего возлюбленного друга, а у Ликомеда, не смотря на все старания, не сумел. Без Менетида на Скиросе даже в обществе Деидамии Ахилл очень страдал. Ведь с женщиной мужчина сходится ради рождения детей (необходимых богам, государству и собственному роду) и для получения телесного удовольствия. А любовь к юноше – возвышенная, именно из-за нее герои часто совершают великие подвиги.

Согласно Гомеру, Пелей сам отправил Ахилла в поход и вместе с ним – своего верного друга Феникса, сына Аминтора и Клеобулы, которому он не только дал приют, но и сделал царем долонов. Феникс об отправке Ахилла так говорит:

– Мой старый друг конеборец Пелей, который сделал для меня так много, послал меня вместе с Ахиллом в день, как из Фтии его отправлял в ополченье Атрида. Совсем юный Ахилл, тогда не знал еще ни войны, для всех одинаково тяжкой, ни совещаний народных, где славой венчаются люди. С тем Пелей и послал меня, чтоб всему я мог обучить его милого сына: в слове оратором быть – и быть совершителем в деле, ведь не успел этому я его научить до того, как он еще маленький к Хирону отправился.

Всеми уважаемый пилосский старец Нестор, наездник Геренский, так же говорит, что почтенный Пелей сам отправил сына в поход:

– Мы с Одиссеем тогда, находясь в пелеевом доме, слышали все, что тогда говорил он. В дом Пелея, для жизни удобный, с Итакийцем мы приезжали, царей и героев на войну собирая по всей плодоносной Ахайе. Помню, что конеборец Пелей тогда тучные бедра большого быка сжигал молниевержцу Зевесу, стоя в ограде двора. Он двуручную чашу держал золотую и поливал искрометным вином горящую жертву. Увидев меня с Лаэртидом, кинулся к нам Ахиллес удивленный, под руки взял и в чертог к себе ввел, и сесть пригласил нас, и предложил угощенье, какое гостям подобает. После того, как питьем и едою мы все насладились, начали мы с Одиссеем убеждать Ахилла отправиться с нами. Был он, хоть и молод годами тогда, но высок и широк очень печами. Но главное было в том, что согласно вещанью Калхаса, без него нам Трою будет не взять. Поэтому мы с Одиссеем настроены были приложить все усилия, чтоб уговорить самого Ахиллеса и Пелея, благородного его родителя. Но уговаривать сына морской богини долго нам не пришлось. Он сразу загорелся честолюбивым желанием отправиться на войну, на которой можно прославиться. Старец почтенный Пелей, увидев неудержимое стремление Ахиллеса отправиться с нами, наказывал сыну храбро сражаться всегда, превосходствовать в битве над всеми.

Пелей отдал сыну нетленное копье, подаренное ему на свадьбу с Фетидой мудрым Хироном. Сам Кентавр срубил ясень, древко же из него отполировала рукодельница Афина Эргана, а наконечник выковал искусный в кузнечном деле Хромец Обеногий. Никто, кроме Ахилла и Большого Аякса, не мог не только метнуть далеко это копье, но даже сражаться им, как пикой, в ближнем бою.

Не забыл Эакид передать сыну и другой знаменитый подарок, полученным им от Гефеста на свадьбе с Фетидой – нетленный доспех, которому старой Ткачихой была уготована роковая роль в судьбах Патрокла и Гектора и через них – в жизни самого Ахиллеса.

Вместе с Ахиллом и Фениксом отправился под Трою, конечно же, и Патрокл, без которого Пелид своей жизни не мыслил.

Согласно Гигину, Патрокл, сын Менетия, отплыл из Фтии, на 10 кораблях, а Феникс, сын Аминтора, на 50 кораблях. Ахилл же, отправился под троянские стены на 60 кораблях. Из того, что 50 + 10 = 60, некоторые заключают, что Патрокл и Феникс не имели собственных кораблей и воинов и, подчиняясь сами Ахиллу, командовали частями его мирмидонской рати.

Посольство в Трою

78. Ахейские послы требуют выдать Елену [16]

Прежде, чем начать военные действия, тяжкие всем, греки решили отправить в Трою посольство, о котором рассказывают по-разному; большинство говорит, что оно было отправлено значительно раньше, чем утверждают авторы, описывающие события до гомеровской «Илиады». Так, в утраченных «Киприях» Стасина Кипрского говорится, что посольство было направлено не во время подготовки к походу на Трою, а после того, как греки приплыли и высадились под стенами Трои и погиб Протесилай.

Как бы там ни было, но эллины выслали вперед Паламеда, Одиссея и Менелая с тем, чтобы они потребовали от троянцев возвращения Елены и всего захваченного имущества, а также выплаты немалого пени за похищение.

Паламед, благоразумие которого очень высоко ценилось и в дни мира, и в дни войны, приходит к Приаму и после того, как был созван совет, на котором не было отсутствовавшего в городе Александра, приносит жалобу на Александра и нанесенную им обиду. Не только греки, но и троянцы, присутствовавшие на совете, говорили, что выражение умных глаз Паламеда во время его речи несколько раз менялось от непоколебимого и даже устрашающего, до дружеского и даже ласкового.

– Царевич Парис грубо и вероломно нарушил все законы общепринятого гостеприимства. Подобные деяния вызывают вражду не только меж людьми, но и между государствами, Эрида же ненасытная порождает голод, скорби, кровавые битвы и другие убийства, споры, тяжбы и всевозможные бедствия. Вспомните о распре между Илом и Пелопом, а также о многих других ссорах, которые, начавшись из-за подобных же с виду незначительных причин, затем приводили к полному истреблению целых народов. Вспомните, кроме того, обо всех ужасах и тяготах всем ненавистной войны и, напротив, о преимуществах любого, даже самого плохенького мира. Мне прекрасно известно, какое негодование вызывает у всех любящих справедливость людей этот ужасный поступок Париса. Я уверен, что его и других виновных в этом нечестивом поступке, от которых отшатнутся все, неизбежно постигнет справедливая суровая кара за их вероломство…

Паламед не закончил и собирался продолжать речь, но владыка Приам вежливо прервал его:

– Сдержись, прошу тебя, Паламед, ибо потом может оказаться, что ты сам поступил несправедливо, возводя вину на того, кто отсутствует. Нельзя творить суд, если у обвиняемого нет возможности защищаться. Потому может случиться, что все твои упреки и обвинения будут опровергнуты, когда сын мой будет налицо.

Приам приказывает отложить рассмотрение жалобы греческих послов до прибытия Александра. Он видел, конечно, что некоторые из присутствующих на этом совете взволнованы речью Паламеда и что они, хотя и молчат, но своими взглядами осуждают совершенный Парисом бесчестный поступок, ибо Паламед излагал все удивительно складно.