Академик

И самое главное – два больших окна! Хоть и замазанных наполовину белой краской и зарешеченных наглухо, но это был настоящий дневной свет. За окнами уже брезжило утро, и лучи яркого солнца весело и задорно пробивались сквозь стекло и краску. Да, этот свет был намного лучше, чем то мутное пятнышко размером с ладонь из амбразуры под самым потолком в его клетке три на три. Может, все это делалось ради показухи?.. Мол, смотрите родственнички – заключенные вполне уютно себя чувствуют в нашей самой прекрасной тюрьме на Тайе. Или, быть может, эта вполне приличная комната для свиданий выделена, потому что...

Словно в ответ на его мысли из угла в противоположной стороне комнаты раздался протяжный скрип открываемых старых засовов (да, от здания Арены однозначно несло стариной), открылась еще одна железная дверь, с виду совсем неприметная, – для посетителей, – и в комнату легкой поступью вошла Кай-чи.

Кай-чи как всегда выглядела великолепно. В легких босоножках, милом розовом платье до колен, с изящной легкой белой накидкой на плечах. Волосы красиво собраны сзади в пучок. Она словно явилась из другого мира. И огромные заплаканные глаза...

– Кай-чи!

Гоша бросился к ней и взял за руки, не решаясь обнять ее в своей бестолковой серой тюремной робе.

– Ги-ор...

Девушка сама шагнула к нему. Они крепко прижались друг к другу и стояли так, должно быть, целую вечность.

– Я так проклинаю себя, что уехала тогда, оставив тебя одного в незнакомом городе, да еще в этом ужасном районе!

Гоша погладил ее по спине, успокаивая.

– Ты тут совсем ни при чем, милая. Я в чем-то сам виноват. Правда, не думал, что так все серьезно обернется...

– Отец обещал помочь вытащить тебя.

Гоша удивленно взглянул на нее.

– В самом деле? Разве он не был против?..

У Кай-чи снова потекли слезы.

– На самом деле он добрый, просто все время прячет это за своим жестким характером. Мама сказала, что я ей больше не дочь... А отец, конечно, сначала был в ярости, но потом успокоился и даже согласился помочь. Но пока, как он сказал, все глухо. Вот, смог выбить свидание... – Она снова уткнулась носом в плечо Гоши. – Отец что-то говорил про особые службы, но я не совсем поняла...

– Меня втянули в какое-то тайное расследование, – тихо произнес он, краем глаза осматривая комнату на предмет скрытой прослушки. – А я им его сорвал, решив немного подзаработать. И еще, так... кое-что натворил по мелочи.

Кай-чи всхлипнула и еще крепче прижалась к нему.

– Но есть надежда... – Гоша осекся, не желая говорить Кай-чи про разговор с начальником тюрьмы и что его уже «назначили» показательно умереть. – Я буду участвовать в Турнире... и могу рассчитывать на помилование.

– В Турнире? Но это ведь уже послезавтра! Первого донах!

В глазах Кай-чи стоял неподдельный ужас. Вот так сюрприз... – подумал Гоша. – Турнир, оказывается, совсем скоро! Быть может, это последний раз, когда я вижу Кай-чи...

– Поверить не могу, что это может быть последний раз... – прошептала Кай-чи, будто читая его мысли. Гоша вдруг почувствовал, как заколотилось ее сердце. Кай-чи неожиданно отступила назад, сдернула с плеч белую накидку и швырнула ее в сторону.

– Что ты делаешь? – удивленно спросил Гоша, все еще держа ее за руку.

– Пообещай мне, – твердо произнесла девушка, глядя ему прямо в глаза и от волнения приоткрыв губы.

– Что? – Гоша не мог отвести глаз от Кайчи. Взволнованная, она выглядела еще красивее, чем обычно.

– Что постараешься выжить.

Она помолчала немного и вдруг добавила:

– Ради наших детей.

– Каких детей, милая? – обалдело спросил Гоша.

– Которые у нас будут, – твердо ответила девушка.

– Обещаю...

Кай-чи оглянулась по сторонам, как будто что-то ища, потом прижалась к его губам своими и нежно, но решительно, подтолкнула Гошу к кровати.

Глава 37. Выдох

Полдень.

Белое солнце пекло невыносимо. Иринка тихонько вздохнула, в очередной раз приложила ладонь ко лбу и сощурилась, всматриваясь в дрожащий горизонт. На голове у Иринки красовался импровизированный тюрбан из кофты, а майка и джинсы были измазаны засохшей глиной. Иринка с Ми-хой шли уже не меньше двух часов по этой жутковатой знойной пустыне, едва передвигая ноги, и молчали. Говорить было смертельно опасно, топать и скрипеть песком под плавящимися подошвами — тоже. Даже короткими фразами шепотом увлекаться не стоило. Такие дела...

То, что успела узнать Иринка от Ми-хи о ежах — глухие монстры чутко реагировали на любую вибрацию, особенно нетипичную для местной живности, и тут же яростно кидались в атаку на всякого, кто побеспокоил их, в чем Иринка уже смогла воочию убедиться. Сколько ежей здесь было — не знал никто. Но Ми-ха как-будто читал в вайднете, что примерно пять-шесть особей в квадрате сто на сто шагов. Пять-шесть монстров, зарывшихся в песок от изнурительной жары и выкапывающихся за секунды. Способных сожрать человека за минуту и при этом обходиться без пищи месяцами, впадая в анабиоз. Есть от чего пустить струю в штанишки...

Черт! – подумала Иринка. — Или, быть может, стоит уже ругаться на местный манер? Сэдовы кости! Или как их там... Даже не спросить у него толком, куда мы тащимся. И насколько будет лучше, если нас тут сожрут эти твари, чем оказаться в застенках местного гестапо? Все так относительно! Но, тем не менее, пока что Ми-ха не подводил. И выживать он точно умеет... Интересно, где он так навострился?

Внезапно Ми-ха, который шел, вернее, брел впереди метрах в пяти, замер на одной ноге. Иринка тут же остановилась и прислушалась. Где-то рядом в песке довольно шумно ворочался песчаный еж – Иринка услышала знакомые характерные позвякивания твердых игл друг о дружку. Хорошо, если он спит, они ведь должны спать в это время. Наверняка они — ночные твари, с таким-то чумовым солнцем. Не смотря на то, что мутанты. Иначе иголки отсохнут и отвалятся...

Позвякивание прекратилось. Выждав еще пару минут, Ми-ха осторожно опустил ногу и двинулся дальше. Иринке было очень страшно и совершенно не хотелось шевелиться, но она, стиснув зубы, все же сделала первый осторожный шаг. Потом еще и еще... Кажется, еж и в самом деле спал. Больше звуков из-под земли не последовало. Интересно, — вдруг пришла мысль Иринке в голову, — как у них ноздри не забиваются песком? Живучие твари... Кстати, о тварях, — пришла Иринке мысль в голову. — Надо будет не забыть спросить у Ми-хи, неужели в крайних высотках у стены народу не боязно жить? Когда рядом рыщут такие монстры, запросто делающие подкопы под мощную стену? Да я бы на километр к полосе отчуждения не подошла. А там даже второй ограды нет...