Актеры-любители

— Здравствуйте… Здравствуй… заговорила она, пожимая ему руки и мшаясь въ ты и вы. — Былъ у всенощной въ гимназіи? ждалъ меня? Я и хотла придти, да за мной маменька увязалась. Съ маменькой было-бы безполезно…

— Само собой. А я былъ, забрался еще до начала службы и вс глаза проглядлъ, отвчалъ Плосковъ. — Ну, что, не тяжело теб быть дома?

— Ахъ, Виталій! Они просто подомъ меня съли, проговорила Люба. — Надо это скорй какъ-нибудь кончить. Мн жизнь не въ жизнь.

— Безъ документовъ и думать нечего внчаться. Ну, что метрическое свидтельство?

— Въ желзномъ шкапу, у папеньки въ контор. Оттуда его никакъ мн добыть невозможно. Я и въ контор-то разъ въ годъ бываю.

— Скверно.

Плосковъ задумался.

— Нельзя-ли какъ-нибудь безъ метрическаго свидтельства? приставала Люба. — Тогда я хоть сейчасъ… Я на все ршилась. Подемъ, повнчаемся и ужъ домой я больше не вернусь.

— Да нельзя безъ документовъ. Надо хоть копію съ метрическаго свидтельства достать. Вотъ я съзжу въ домовую церковь и переговорю, нельзя-ли по копіи метрическаго свидтельства обвнчаться.

— Да вдь какъ-же я копію-то?.. Вдь я вамъ прямо говорю, что мое метрическое свидтельство въ желзномъ шкапу.

— Копію надо достать въ той церкви, гд тебя крестили, или въ консисторіи. Въ какой церкви тебя крестили?

— Да разв меня въ церкви крестили? меня дома крестили. Гд-же это видано, что богатые люди крестятъ дтей въ церкви!

— Ну, да, да… А изъ какой церкви былъ священникъ, который тебя крестилъ?

— Вотъ ужъ этого я, Виталій, ршительно не знаю. Разв я могу это помнить? Я тогда, самъ знаешь. была маленькая, наивно отвчала Люба.

— Надо узнать. Узнай какъ-нибудь незамтнымъ образомъ у отца или у матери. Можно вдь это какъ-нибудь такъ… среди другаго разговора. А безъ этого и копіи достать нельзя.

Люба опечалилась.

— Теперь ужъ узнавать что нибудь незамтнымъ манеромъ нельзя. Сейчасъ поймутъ въ чемъ дло сказала она. — Ушла я изъ дома безъ спроса. Къ кому, зачмъ — они ужъ догадались. Воображаю я, что теперь у насъ дома длается! Маменька рветъ и мечетъ. Я, Виталій, просто даже боюсь домой вернуться.

— Экая ты какая! Ну, какъ-же не узнать, заране, въ какой церкви записано твое крещеніе! досадливо сказалъ Плосковъ.

— Да вдь ты-же объ этомъ мн ничего не приказывалъ.

— Ну, какъ не приказывалъ! Я теб еще на репетиціяхъ сколько разъ говорилъ о метрическомъ свидтельств, о копіи.

— О метрическомъ свидтельств и о копіи ты говорилъ, а чтобы узнать о церкви — ничего не упоминалъ. Что-же намъ длать теперь, Виталій?

— Одно — непремнно узнать, въ какой церкви записано твое крещеніе.

Ліоба помолчала и наконецъ произнесла.

— Ахъ, Виталій, а ужъ я хотла прямо къ теб!…

— Какъ ко мн? Не внчавшись-то?!. испуганно спросилъ Плосковъ. — Нтъ, нтъ, милая, этого нельзя. Это просто невозможно. Ты теперь позжай домой, соври, что была у какой-нибудь подруги и не застала ее дома.

— Да у меня нтъ подругъ.

— Ну, какъ нтъ! А Оля и Маша? Трубачева… Бекасова?

— Да я къ нимъ хожу только по приглашенію и, наконецъ, это было только наше дачное знакомство. На дач знакомы, а въ город нтъ.

— Ну, купи въ магазин какую-нибудь вещь и скажи матери, что ты ходила за покупкой.

— Все равно не поврятъ. Не поврятъ и ужъ будутъ меня караулить и мн тогда одной никуда изъ дома не урваться.

— Боже мой! Да вдь не на привязь-же тебя посадятъ.

— Посадятъ. Или сдлаютъ что нибудь въ род этого. Вдь вынули-же они изъ двери моей комнаты ключъ, чтобы я не могла запираться въ комнат и можно было всегда видть, что я длаю. Ахъ, Виталій! Ты не знаешь, какіе мои родители изверги!

— Полно, полно, милая, это теб только такъ кажется. Твой отецъ премилый, премягкій человкъ — одно только: упрямъ. Позжай домой, старайся узнать изъ какой церкви священникъ тебя крестилъ, и напиши мн объ этомъ, какъ можно скорй, записку въ банкъ, уговаривалъ Любу Плосковъ.

— Ахъ, Виталій! вздохнула Лвэба.

— Позжай, позжай. Въ Пассаж теб тоже не слдуетъ долго оставаться. Тутъ довольно многолюдно, могутъ попасться твои знакомые, передать родителямъ. Прощай, другъ мой… Торопись… Уходи. А ежели видться намъ, то лучше видться на квартир у Кринкиной. Въ среду вечеромъ я буду у ней. Можешь урваться — прізжай.

— Да нтъ-же нтъ. Вдь я теб русскимъ языкомъ говорю, что мн теперь никуда одной изъ дома не урваться — отвчала Люба и уже на глазахъ ея были слезы.

— Урвешься. Богъ не безъ милости. Наконецъ я придумаю что-нибудь другое и сообщу теб запиской. Уходи. Пойдемъ, я тебя посажу на извощика. Вонъ какой-то господинъ съ бакенбардами пристально смотритъ на тебя. Можетъ быть и знакомый. Пассажъ для двушки мсто не вполн приличное. И я-то былъ глупъ, что назначилъ теб свиданіе въ Пассаж! — бормоталъ Плосковъ.

— Ахъ, Виталій, ну, зачмъ ты меня гонишь! Дай ты мн еще побыть и поговорить съ тобой!

— Выйдемъ изъ Пассажа. Лучше мы на улиц поговоримъ.

Плосковъ шелъ впередъ и вывелъ Любу на улицу.

— И ума не приложу, что я теперь буду дома говорить! — вздыхала Люба.

— Послушай, вдь у васъ горничная преданный теб человкъ. Ты можешь съ горничной куда-нибудь отлучиться изъ дома, меня увдомить, а ужъ я тебя укараулю.

— Трудно, но надо какъ-нибудь ухищряться. Ахъ, Виталій, Виталій!

— Садись скорй на извощика. Можетъ быть, тебя еще дома и не хватились, торопилъ Любу Плосковъ.

— Какъ не хватиться! Ну, будь что будетъ! Прощай… — покорно произнесла Люба, крпко пожимая руки Плоскова, съ улыбкой взглянула ему въ лицо и шепотомъ прибавила:- Милый… голубчикъ… безцнный…

— Извощикъ! — крикнулъ Плосковъ и принялся усаживать Любу въ экипажъ. — Ну, а что кстати мой котъ? — спросилъ онъ вдругъ.

— Маменька его выгнала на дворъ и онъ пропалъ.

— Жалко. Прощай… До свиданія… Черезъ горничную и отъ меня будешь получать записки. Прощай… Извощикъ! Пошелъ!

Люба похала домой.

XXIX

Возвращаясь со свиданія съ Плосковымъ, Люба не безъ трепета приближалась къ своему дому. Она уже напередъ чувствовала все то, что на нее обрушится со стороны матери и отца. Совтъ Плоскова сдлать какую-нибудь покупку въ одномъ изъ магазиновъ и потомъ сослаться, что отлучка изъ дома была сдлана для покупки — она не исполнила. Она ршилась прямо объявить отцу и матери, что ходила гулять, чтобы видться на улиц съ Плосковымъ. Стать, однако, сразу лицомъ къ лицу передъ отцомъ и матерью ей было трудно: она знала, что т ждутъ не дождутся ея звонка у дверей съ чистаго хода, дабы сразу осыпать ее бранью и попреками а потому вернулась домой черезъ кухню. по черному ходу, и прошла къ себ въ комнату. Только спустя полчаса посл ея прихода отецъ и мать узнали, что она дома. Они тотчасъ-же вбжали въ ея комнату. Люба сидла у стола и перелистывала книгу.