Альбиносы

Как-то мальчишке попался в руки диск с песнопениями камерного хора Нижегородской епархии. Юный псаломщик прослушал его несколько раз подряд. Пение профессионалов навсегда соединило для него небо и землю, мир Бога и мир людей, души и их Создателя. И Костя еще раз утвердился в своем решении взойти на эту музыкальную вершину после окончания школы.

Его стремление поддержали самые близкие люди – бабушка и настоятель храма. Никого ближе у мальчишки не было.

Своего отца Костя не помнил. Варвара Тихоновна рассказывала, что он бросил маму, когда Костик должен был вот-вот появиться на свет.

Маму он помнил смутно. Все время ждал и ждал ее. Она приезжала раз в год, ненадолго, привозила деньги и опять отправлялась на неведомый север на заработки. Костя ненавидел север. А когда подрос, случайно, из писем к бабушке узнал, что у мамы там новая семья. В этот миг в его душе что-то рухнуло и придавило ожидание и надежду. Мальчишка рыдал от боли. Прошло время, а рана так и не затянулась. Периодически она давала о себе знать беспричинной фантомной тревогой, словно его предали только что. Обида возвращалась из памяти и сжимала горло. Костя боролся с душившими его слезами, давая себе в такие минуты клятву, что когда вырастит, ни за что на свете не бросит собственных детей.

Если бы не бабушка, если бы не отец Амвросий – как бы он выжил тогда? Это их слова заставили впервые серьезно задуматься о смысле жизни. Церковные люди открыли, что Бог посылает страдания, чтобы сделать человека сильнее. И потому нужно думать не о том, куда бежать от горя, а как достойно пройти испытание, уповая на помощь Божию.

– В претерпевании невзгод и гонений вызревает душа, – учили они, – как колос в поле. Приходит время и колос дает урожай – зерна святости.

С той поры Костя чувствовал себя старше ровестников, был с ними молчалив и замкнут. Его не интересовали детские забавы. Он полюбил одиночество, оно давало возможность наблюдать за состоянием своей души, за поведением одноклассников и размышлять об увиденном. Ум подростка, зреющий на церковной ниве, постоянно находил слабости в себе и людях, раздвигал в душе тяжелые шторы, за которыми прячутся от созерцания человеческие грехи.

Вот и теперь, сжимая стакан с алкоголем, Костя разглядывал себя со стороны: вымазанного с головы до пяток в краске, притаившегося от посторонних глаз за кустами, готового глотать спиртовую жижу. Ему стало противно и тоскливо. Не так он мечтал сблизиться с Лизой. Не так.

– Пей! – Барби вывела Костю из раздумий. Она поддела дно Костиного стаканчика своими тонкими пальчиками. Девочка смотрела ласковым взглядом:

– Ну что же ты? – она обернулась, ища поддержки. Ей тут же поспешили на помощь.

– Давай, братэла! – Стерлинг вынул изо рта сигарету и поднял стакан, приглашая чокнуться.

– Ты только попробуй! – с наслаждением почмокала губами Фиона, отрываясь от напитка. – Отвал башки! – Она принялась целовать Шрека в толстые щеки от полноты благодарных чувств.

– Забей на все! – махнула Лизабетт, угадывая настроение одноклассника. – Давай рамсить!

Чтобы не создавать конфликта Костя взял из рук Барби соломину и, помешав содержимое стакана, отхлебнул глоток густой, вкусно пахнущей смеси.

– Да, вроде, ничего! – мелькнула мысль. – Зря я…

– Э-э, не так, деревня! – Шварценеггер поиграл в зубах пластиковой соломиной, показывая, как красиво высасывать жидкость.

Тянуть жижу через соломину Косте не понравилось. Трудно и бестолково, решил он. Подросток отхлебнул еще. Потом опять. Алкоголь ударил в мозги. Костю передернуло от непривычного чувства опьянения.

– Ну, как? – спросила Барби. Она смотрела, не отрываясь. Ее глаза играли мутным блеском. Девочка улыбалась без всякой причины.

В ответ Костя покачал головой:

– Ништяк! – попытался он снова стать своим для компании.

– Поп, не гони! Тебе не идет! Это паль! – рассмеялся Шварценеггер.

– Сто пудов! – поддержал Шрек.

– Эй, вы! – вступилась Барби. – Поп – наш! Усекли? – поднялась она.

– Да, ладно! – отступили пацаны. – Кто против?

Эту перебранку-разборку Костя пропустил мимо ушей. Его мысли текли в другую сторону.

– Зачем я вру? – задал он себе вопрос. – Ведь я не хочу пить эту гадость!

Чувство стыда зашевелилось в душе, как колючая осока от ветра. – Кому это надо? Им? – Костик окинул ребят взглядом. – Им всеравно. Мог бы и не приходить! Лизе? Ей тоже всеравно! Барби?…

– Вранье нужно тебе! – заговорил внутренний голос. – Ты хочешь быть с Лизой, вот и врешь, и терпишь насмешки. Не знаешь другого способа? Уведи ее отсюда! Боишься? Тогда ври дальше! Или… Что «или»? – спросил Костя. – Или наберись смелости и объяснись! Сейчас! Если не трус! Все сразу встанет на свои места, – внутренний голос требовал волевого импульса.

Подростки включили музыку и пошли танцевать, веселясь и шумно болтая. Они встали в круг, с удовольствием затряслись и задергались, то и дело отхлебывая ликер.

– Лиза! – позвал Костя.

– У-у? – сквозь сжатую в губах соломину процедила девочка.

– Отойдем! Надо мне… Пару слов…

Двигая ступнями в такт музыке, Лиза рывками, будто ехала на лыжах, подошла к Косте, оставляя на песке две борозды.

– Давай уйдем отсюда! – выпалил Костя и его сердце учащенно забилось.

– Зачем? – глаза Лизабетт округлились.

–Ну… – Костя взял ее за руку, – Это… побудем вместе! А-а?

Лиза высвободила руку.

– Не-а! – мотнула она головой. – Я со Стерлингом! Вот если бы он не пришел…

Девочка подалась к подростку всем телом. Она понизила голос до секретного шепота, чтобы их не расслышали:

– А тебя Барби хочет!

– Как Барби?! – застыло на губах мальчишки.

– Ну, ты чо-о, правда, не врубаешься?! Или гонишь?! – Лиза остолбенела.

Костя молчал.

– Чудной ты, Поп! – хмыкнула Лизабетт и «поехала на лыжах» назад. – Пока, пока! – пошевелила она пальчиками, оглядываясь.

Костя отошел к воде. Сердце сдавило отчаяние.

Сквозь шум музыки до его ушей донеслось:

– Лиз, прошвырнемся!

Это был голос захмелевшего Стерлинга. Костик обернулся и увидел, как Лиза, его Лиза, бросила пустой стаканчик на песок и прижалась к обнаженному торсу диджея. Парочка отделилась от компании и стала уходить вдоль береговой линии, смеясь и целуясь. За ними, выждав, побрели Шрек и Фиона, а через пару минут и Шварценеггер с новыми подружками, обнимая обоих за талии.