Алчность. Выбор

— Хвала богам, пока обошлось, — ответил староста, сделав жест, отгоняющий зло. — Пропал только один человек. Бедняга Клод — это братец того идиота, что пустил в вас стрелу. Отправился с лес за дичью и пропал. Мы не сразу забили тревогу: Клод любил уходить на несколько дней. Но мы тогда еще не знали, что в наших краях появился вурдалак. А потому уже стало поздно.

Внезапно раздавшийся за окном гром ненадолго прервал мужчину.

— Теперь эта тварь кружит вокруг деревни, — спокойно и несколько устало продолжил солтыс. — Не знаю уж, опасается чего или выжидает, но внутрь не особо спешит лезть. Правда, пару раз ему все же удавалось пробраться в деревню. Думал уже, что все, конец нам всем настал. Да только вурдалак этот покружил вокруг домов, порычал, повыл да стены исполосовал. Да и скрылся в лесу. Повезло, одним словом.

— Да-а, повезло так повезло, — задумчиво протянул я, анализируя его слова.

И чем дольше я думал, тем больше сходился в одном мнении — этот волколак разумен. А осознающий свои действия оборотень — большая редкость в этом мире. Ведь волколаком можно стать только двумя способами: посредством проклятья или же родиться таковым. Разумность присуща больше второму варианту, но они, при этом, свободно контролируют свою трансформацию. В чем тогда проблема в человеческом обличии попасть в деревню и устроить здесь кровавую баню? Или ему доставляет удовольствие держать всех в напряжении? Тогда почему он проник в деревню и не пролил ничьей крови, ведь тогда напряжение только бы возросло?

Можно, конечно, предположить, что конкретно этот оборотень относится к проклятым. Но тогда возникает еще больше нюансов. Все зависит от условий проклятия, личностных качеств проклятого, того, когда он обращается в зверя. Например, в полнолуние, либо же это вообще перманентное пребывание в волчьей шкуре. Где-то, среди кучи бестиариев, что были в Каэр Серен, я даже читал, что при должном стечении обстоятельств некоторые проклятые могут ненадолго приходить в сознание и говорить. Но, как по мне, это еще более редкое явление, чем просто разумный волколак.

«Слишком много вопросов и слишком мало ответов», — тоскливо подумал я, краем глаза наблюдая за тем, как моя вынужденная ученица уже откровенно клюет носом.

Поднявшись со скамьи, я подошел к девчонке, чтобы накинуть на ее плечи свой плащ и подхватить ее на руки. Молча, жестом, спросил, куда ее положить, на что хозяин дома указал на единственную кровать, на которую я и уложил девчонку.

— А говорят, ведьмакам чужды любые чувства, — тихо, себе под нос, пробормотал староста, продолжая наблюдать за мной.

Я не стал как-то комментировать его слова, лишь слегка дернул уголками губ, параллельно поправляя плащ на Шеале и накладывая заглушающие чары, чтобы не разбудить ее лишним шумом.

— Как часто он появляется? — спросил я, возвращаясь к разговору и усаживаясь обратно на свое место, отметая лишние мысли.

Если судьба складывается таким образом, что и в этом мире оборотни то и дело встречаются у меня на пути, то кто я такой, чтобы сопротивляться этому. К тому же, можно будет досконально изучить местных проклятых с пушистой проблемой на предмет различий с теми, кто уже встречался на моем пути.

***

— Двести крон, — поутру назвал я цену.

Следующий день настал довольно быстро. Ночь и, что самое главное, дождь мы с Шеалой все же переждали в доме солтыса, которого звали Арно. И если юная магичка проспала всю ночь, то я устроил старосте форменный допрос, чтобы вытянуть из него всю возможную информацию об оборотне. Даже если он считал эту информацию несущественной.

И вот, в самый разгар утра, мы все же добрались до самой важной и приятной части работы ведьмака — оплаты.

— Побойтесь богов, мастер ведьмак, — причитал староста, который еще ночью говорил, что готов отдать все, чтобы проблема с оборотнем наконец-то разрешилась. — Ну какие двести? У нас отроду таких денег никогда не было. Пятьдесят.

Я снисходительно взглянул на собеседника, после чего устало выдохнул, заметив в его глазах непонимание. В голове крутилась простая мысль о том, насколько проще договориться с торговцами или людьми, близкими к этому делу, хоть и порой они излишне скупы. Но они хотя бы готовы заплатить без лишних слов, в отличие от тех же деревенских, которые начинают либо сразу, либо уже после выполнения заказа причитать о том, что у них «много проблем и вообще денег нет, идите нахрен». Раздражает.

— Послушай меня внимательно, Арно, — вкрадчиво проговорил я, поднимаясь со своего места и нависнув над старостой, схватив того за горло. — Я тебе доходчиво объясню. Слушаешь?

Солтыс, побледнев, попытался вжаться в спинку своего стула и молча кивнул. Или, точнее, попытался кивнуть.

— Я не торгуюсь, — вкрадчиво сказал я, продолжая сохранять зрительный контакт и сжимать горло собеседника. — Если я сказал двести крон, значит двести крон. Иначе оборотень так и останется сугубо вашей проблемой. Я понятно выразился?

Староста вновь закивал, после чего я его отпустил.

— А с виду казался нормальным человеком, — тихо и недовольно пробурчал себе под нос Арно, явно думая, что я его не услышу.

Я не стал акцентировать свое внимание на его словах и переключился на проснувшуюся Шеалу, которая застала эту сцену.

— А вы умеете торговаться, учитель, — задумчиво, с каким-то странным блеском в глазах проговорила девчонка.

— Не без этого, мелкая, — усмехнулся я, подходя к своим вещам.

Присев возле своей сумки таким образом, чтобы скрыть ее от глаз солтыса, я выудил из нее небольшую коробочку, в которой хранил запасной комплект защитных артефактов. Открыв ее, я задумчиво посмотрел на различного рода брошки, серьги, кольца и браслеты. В уме прикинув оптимальный вариант сочетания, в котором предметы не будут конфликтовать между собой, посмотрел на девчонку, которая пыталась аккуратно сложить мой плащ. Выходило у нее, к слову, не очень, но она не сдавалась.

— Мелкая! — окликнул я юную чародейку и, дождавшись, пока она повернется ко мне, продолжил. — Иди сюда.

Она незамедлительно подошла ко мне, неся в руках так и не сложенный до конца плащ.

— У меня, вообще-то, имя есть, — нахмурившись, пробурчало это чудо, смотря на меня исподлобья.

— Знаю, — покивал я, соглашаясь и забирая из ее рук ношу, после чего тише добавил. — Но ты сама напросилась ко мне в ученицы. И пока я твой учитель, считаю, что вправе называть тебя так, как пожелаю. Или до тех пор, пока не заслужишь иного обращения.

Девчонка насупилась еще больше, но задумалась.

— Ладно, все потом, — отмахнулся я и выудил из коробочки одну подвеску с парой браслетов. — На вот, лучше примерь.

Шеала удивленно уставилась на протянутые украшения, которые, хоть и выглядели просто, именно поэтому и были весьма красивы. Браслеты представляли собой простые тонкие кольца с выгравированными на них рунами, которые выстраивались в замысловатый узор. И функция у этих браслетов была только одна — защитить своего хозяина. В момент активации один из браслетов создает защиту от физических атак, которая окружает носителя, словно скорлупа. Вот только эту скорлупу не пробить даже выстрелом из баллисты, хоть это и заметно просадит ее резерв. Но, чтобы его восполнить, есть второй браслет, который так же, как и первый, создает защиту. Только в этот раз защита направлена против магии. Щит, об который разбивается большая часть заклинаний, если, конечно, они не перекачены магией настолько, чтобы превысить лимит прочности щита. А он, по аналогии с щитом от физических атак, напрямую зависит от оставшегося резерва.