Александр. Том 2

– Да, гонец. Ты проверил, что за послание он везёт? – спросил я, поворачиваясь к нему.

– Конечно, ваше величество, – Сперанский удивлённо посмотрел на меня. – Но вам лучше принять этого гонца лично, ваше величество, потому что я пока не понимаю, как реагировать на новости, которые он привёз.

– Впускай его. Надо же знать, что так спешно хочет мне передать Александр Семёнович.

– Слушаюсь, ваше величество, – Сперанский наклонил голову и вышел из гостиной, в которой мы с супругой с утра расположились.

Елизавета прошла к дивану и уселась на нём, с интересом поглядывая на дверь. Я её не отсылал. Если в документах, привезённых гонцом, будет что-то действительно секретное, то я просто ей об этом не расскажу. Лиза очень умная женщина и прекрасно понимает правила игры. Но на рожон не лезет и вообще пребывает почти всегда в прекрасном настроении. Всё-таки она любила Сашку, и я надеюсь, не перестала его любить.

Вот только привычка этих немецких дам, к которым относились моя жена, невестка и даже мать, писать бесконечные письма, в том числе своим немецким родственникам, заставляла меня даже в присутствии жены вести себя крайне осторожно. Я вообще поймал себя на мысли, что могу доверять не больше чем десятку человек из своего окружения, и моя семья, увы, в это число не попадает.

В комнату вошёл гонец. Шляпу он держал на согнутой руке, а волосы были влажными. Получается, что он скакал под дождём и прибежал ко мне, даже не обсохнув. Да и Сперанский, получается, долго его в приёмной не мурыжил.

– Капитан Гольдберг, ваше величество, – отчеканил гонец и сделал шаг в моём направлении, протягивая конверт.

– Ну что же, посмотрим, что мне хочет сообщить Александр Семёнович, – пробормотал я, забирая конверт из рук капитана.

Сургучная печать была вскрыта. Сперанский своё дело знал. Вскрытие писем – это не только отсеивание совсем уж ненужной для меня информации, но и определённая мера безопасности. И иногда случалось, что мой секретарь не знал, что делать с той или иной информацией. Тогда он сразу же притаскивал эти письма мне, не откладывая на утро, когда я разбирал отложенную им для меня корреспонденцию. Вот и сейчас Сперанский не знал, как поступить, и предложил мне решать самому.

Открыв письмо, я принялся читать, внимательно вдумываясь в каждое слово. Дочитав до конца, почти минуту смотрел на лист невидящим взглядом, потом встряхнулся, словно меня охватил озноб. Преувеличенно аккуратно свернул письмо и убрал его в карман. После чего посмотрел на капитана.

– Вы знаете, что здесь написано, капитан? – негромко спросил я его.

– В общих чертах, ваше величество, – очень осторожно ответил Гольдберг. – Я не так давно вернулся из Англии, и Александр Семёнович сразу же отправил меня догонять ваш поезд.

– Вот как? – я внимательно осматривал его. Высокий, подтянутый, темноволосый и темноглазый. Женщинам, скорее всего, нравится. И особенно им нравится этот едва уловимый флёр опасности, который окружает капитана. Словно передо мной стоит хищник, пока спокойный и контролируемый, но готовый сорваться в любой момент и ринуться на добычу. – Как ваше имя, капитан Гольдберг?

– Иван Савельевич, ваше величество, – он на секунду замешкался, прежде чем ответить. Словно не ожидал, что я могу спросить нечто подобное.

– Идите отдыхать, Иван Савельевич, – приказал я, продолжая его пристально разглядывать. – Полагаю, вам следует поехать в столицу в составе нашего поезда.

– Это большая честь, ваше величество, – он наклонил голову и заметно побледнел. Наверное, думает, что же сделал не так, и не стоит ли ожидать ареста. Выпрямившись, он развернулся и направился к двери.

Я проводил его взглядом и посмотрел на задумчивую Елизавету.

– Что за новости привёз этот бравый капитан? – сразу же спросила она, заметив мой взгляд.

– Александр Семёнович пишет, что бывшего английского посла, лорда Уитворта убили, представляешь? Какие-то оборванцы осмелились напасть на столь важную персону и зарезали его прямо в Лондоне. Просто кошмар! – я покачал головой. – Мне нужно срочно написать королю Георгу соболезнования и пожелать ему обратить внимание на безопасность в его столице. Шутка ли, в него самого не так давно стреляли, лорда Уитворта убили. Я начинаю беспокоиться за жизнь и благополучие своих подданных, что гостят сейчас в Туманном Альбионе. Граф Воронцов, например. Он так здорово помог своей стране с бумажным станком, не удивлюсь, если поможет с чем-то ещё и не раз.

– На короля Георга покушались? – Лиза прижала руку ко рту. – Это ужасно!

– Да, почти в то же время, как моего отца хватил удар, только год назад, – я задумчиво посмотрел на неё. – И бывают же такие совпадения!

– Это чудовищно на самом деле, – Лиза встала, набросила на обнажённые плечи шёлковую шаль и прошлась по комнате.

– Да, чудовищно, – я быстро подошёл к ней и поднёс её руки к губам. – Лизонька, мне срочно нужно уйти. Соболезнования Георгу это действительно очень важно.

Не дожидаясь ответа, я вышел из гостиной. Сидевший в приёмной Сперанский вскочил на ноги, как только меня заметил.

– За мной, – на ходу кивнул я ему, направляясь в комнату, заменившую мне кабинет. Сперанский схватил со стола свою, ставшую уже неизменной, папку и поспешил следом. Как только мы оказались в кабинете, я повернулся к нему. – Что ты слышал и знаешь о короле Георге?

– Эм, – Сперанский явно растерялся.

– Миша, мне нужно сравнить наши знания, чтобы подумать о своих дальнейших действиях, – терпеливо заметил я.

– Он болен, – осторожно произнёс Сперанский. – Король безумен, но его безумие пытаются скрыть.

– А ещё в него стреляли в театре. Я задумчиво потёр подбородок: – Что за мания у убийц стрелять в театрах?

– О чём вы говорите, ваше величество? – переспросил Сперанский.

– Так, ни о чём, просто мысли вслух. Я снова задумался, а потом задал очередной вопрос:. – В короля Георга стреляли в результате заговора?

– Нет, насколько всем известно, нет, – покачал головой Сперанский. – Какой-то сошедший с ума солдат, возомнивший себя новым мессией.

– Как удобно, – я подошёл к окну, глядя на дождь. – Только наши идиоты сами бросаются под пули, ну, или в императорские спальни. Варвары, что с нас взять. В цивилизованных странах всегда найдётся сумасшедший, слышащий голоса, нашёптывающие ему всякое. И что, принц Уэльский совсем ни при чём?

– Нет, ваше величество, – Сперанский позволил себе улыбнуться. – Принц Георг очень переживает за отца.

– Он хороший сын, – я кивнул и направился к столу. – Я так и напишу его величеству, что рад за него. У него такой заботливый сын, который никогда не воспользовался бы безумцем, чтобы освободить себе дорогу к трону. Это будет после соболезнований насчёт гибели лорда Уитворта. И напоследок пожелаю больше уделять внимание безопасности. В жизни-то всякое может произойти. Цезаря вон, в Сенате убили.