Александра

Закончила всё уже тогда, когда на Москву опустились сумерки. Всё это время моих сопровождающие таскались за мной по пятам. Или находились возле избы, если я заходила туда внутрь. Когда возвращались домой Иван спросил меня, что было в светлице у Великого Князя. Остальные тоже навострили уши. А я, дурёха, совсем не обратила внимания, что супруг, да и остальные хотели знать, что там было. Сразу, как только покинула Грановитую палату, рванула к пушкарским избам.

— Саш, скажи, что там было?

— Где?

— У Государя?

— Разговаривали с ним. Потом поснедали. Он меня обедом угостил.

— Ты вкушала яства с ним, за одним столом?

— Да. Он мне вина налил. Полусладкого. Гораздо вкуснее, чем у гишпанцев. У тех кислятина какая-то была.

— А о чём говорили?

— О лекарстве моём. Спрашивал о чём с гишпанцами говорила. Да почему в пушкарские избы приехала? Расспрашивал, почему в таких одеждах хожу. Сначала ему одежда моя не понравилась. — Иван с моими гвардейцами перекрестились. — Но потом разрешил носить её. О пушках говорили. О засечной черте.

— О какой засечной черте?

— Он мне карту южных земель Руси показал. А я высказала ему, что надо там в порубежье строить засечную оборонительную черту. Сидели с ним над этой картой. Я объясняла, чтобы сама сделала, для защиты тех земель, ведь татары, да ногаи именно теми путями ходят.

— И что он?

— Сказал, что будет думать.

— Ой, Саша. Ну чего тебе не сидится? Неугомонная ты, шустрая слишком. Словно жить торопишься. — Покачал головой Ваня.

— Вот и Государь так же сказал. И как ты осуждающе смотрел. Но, — я улыбнулась, — дозволил быть такой! Я сказала ему, что хочу съездить, посмотреть земли, что он даровал роду Вяземских. Так сначала Государь запретил мне самой ехать. Мол опасно там, не дай бог татары захватят.

— И я тебе о том же говорю.

— Говоришь. Знаю. Но ехать надо. Убедила Государя, что не просто так поеду, а для пользы дела. В итоге, он дозволил. Но сказал, что отправит со мной своих ратников.

— Так и сказал?

— Да. Так что, Ванечка, поедем с тобой. Ибо высочайшее разрешение получено. Отказать нельзя.

На подготовку к походу отвела два дня. Проверяли оружие. Со мной шли все мои гвардейцы и сотня боевых холопов Вяземских во главе с Иваном. Дядька Евсей тоже ехал. Весь день готовились. Проверяли бронь, оружие, точили его. Я взяла у Елены ещё динамит. Детонаторы были ей уже отработаны. Часть динамитных шашек, тех которые делались специально для стрел и которые были меньше, крепила к стрелам. Так же провела со своими палатинами занятия. В этот же день, на подворье Вяземских приехал конный воин, в хорошей броне. Он сошёл с коня перед теремом. Снял шлем. Поклонился вышедшему на крыльцо боярину.

— Я сотник государев, Алексей Кобыла. Государь поручил мне сопровождать царевну Александру Комнину-Вяземскую в Тульские земли.

— Проходи, сотник. — Пригласил его в терем Фёдор Мстиславович. Тогда я впервые увидела Алексея Кобылу. Ему было 36 лет. Он был женат, у него было четверо детей. Я ему рассказала куда мы поедем и что там будем делать. Он спросил сколько наших людей пойдёт. Спрашивал только по делу. Ничего лишнего. Сразу чувствовалось, что мужчина он серьёзный. Всё выяснив, откланялся. Сказал, что завтра, с утра будет ждать нас при выезде из Москвы в южном направлении.

Спать с Ваней легли пораньше, как и все те, кто ехал с нами. Утром встали пораньше. Не успел Иван одеться, прибежала Елена. Постучалась.

— Кого там ещё принесло? — Иван надевал рубаху. Я сунула ноги в свои шаровары.

— Ванечка это я, Елена. К Саше пришла.

Иван чертыхнулся, потом тут же перекрестился. Открыл дверь, благо штаны, сапоги и рубаха на нём уже имелись.

— Елена, тебе что не спится. Тяжёлая же, спать должна? — Недовольно проговорил супруг.

— Саня уезжает. Сколько там будете, бог знает. А как я без неё?

— А ты всю жизнь с ней хотела жить? — так же недовольно спросил Иван.

— Конечно. А как ещё.

— Ой, Комнины. — Покачал головой Иван и вышел из нашей светлицы.

— Лен, ты чего, чуть ли не в одной ночной рубахе прибежала?

— На мне халат и шаровары. Так что приличия соблюдены. Чего Ваня не довольный? Не дала ему вчера что ли?

— Дала.

— А чего тогда куксится?

— Может он сейчас хотел повторения пройденного материала? А тут ты, с самого сранья!

— Почему сранья? Ничего не сранья. Я уже успела в клозет сходить. Мне тут горшок попытались всучить. Прикинь?

— Кто?

— Бабки, няньки. Маман мне их приставила. Оцени креатив у свекрови!

— А зачем? Ты что немощная?

— БеспокоЮтся, за дитё. Туда не ходи, это не поднимай, поспи душенька- царевна. Тьфу! Короче, Сань, пока ты ездила вчера, мне мозг в компостер пытались засунуть. Первый раз послала их.

— Кого, маман?

— Не, маман нельзя. Она искренне заботиться. Нянек этих, мамок. Или как они тут называются. Давай мне такую дичь в уши лить, я думала у меня мозг сплавится. У меня процесс в лаборатории идёт, а мне: 'Поспи душенька наша. Отдохни. Пряник скушай. Молочка попей2. Прикинь, Сань, словно я голодная, с дикого острова сорвалась. Я с утра и до обеда на еду смотреть не могу, а мне молоко суют. Попросила яблок. Хорошо хоть, мочёных принесли.

— Яблок мочёных?

— Ну да. Там в погребе или где, не знаю, несколько бочек с мочёными яблоками. Так что жить можно. А к обеду спать надо и отдыхать. Я спросила клуш, зачем мне отдыхать? Я что, шпалы укладывала? Стоят, курицы, на меня пялятся. Короче, послала.

— Откровенно и прямо?

— Конечно, а чего политесы разводить?

— То-то Государь мне попенял на тебя, что уж больно ты сквернословишь, сестрица.

— Не поняла?! Это какая тварь настучать уже успела?

— Лен, ты меня удивляешь! Тут везде глаза и уши Великого Князя. Я сама не успела испанцев навестить, только заехала в Кремль, как меня к Василию потащили. Сразу вопрос: «Что у гишпанцев делала и о чём торг вела?!»

— Жесть. Как они быстро работают. Вроде мобильников ещё нет. Сань, вчера тебя хотела расспросить, да ты занята шибко была, пока то, да сё, а ты уже баиньки. Никаких посиделок, как раньше. Грустно… Сань, ну и как тебе испанцы? Что, настоящий гранд? — Глаза Елены возбуждённо поблёскивали.

— Ага, настоящий. Гранд и граф. Имя длинное, одуреешь и заковыристое. Луис Фернандес де Веласко-и-Суньига.

— Какая ещё Синильга?

— Не Синильга, а Суньига.

— Старый?

— Для нас да. За сорок. Но выглядит бодрячком. Там ещё его племянник был, вот этот молод, чуть старше нас с тобой. Хуан Франциско де Веласко-и-Суньига.

— Хуан?

— Хуан, а что? Так, Лен, давай ты сейчас не будешь коверкать имя, заменяя некоторые буквы.

— А я что? Я ничего. Сань, а он симпатичный?

— Кто?

— Ну этот, Фернандос, который Ху… Да ладно, Хуан, короче!

— Лен, у тебя живот растёт, а ты всё выясняешь, красавчик или нет. Я дурею с тебя. Всё, милая, колбасня закончилась. Начались суровые семейные будни. — Ленка сморщилась, словно лимон съела.

— Сань, ну почему ты такая? Нудная бываешь до ужаса. Подумаешь спросила. Чего такова?