Алгоритм

Я выглянул в зал. Серые братья стояли на местах, никто даже не повернулся на звук. Борода посадил пленника к стене. Под ветхим капюшоном оказалось худое острое лицо, впалые глаза, спутанные седые волосы. Я посветил фонариком – Сеченов! Побледневший и высохший от подземной жизни передо мной сидел престарелый академик старого ГИИ.

– Ну и чего с ним теперь? – Буркнул Борода.

– Это Сеченов – профессор, – объяснил я. – Нужно с ним поговорить.

В сумке нашлась фляга с водой. После легких водных процедур академик пришел в себя, завертел головой. Глядя в безумные глаза, я засомневался, что разговор сложится.

– Профессор, успокойтесь, – начал медленно. – Это Юрий, программист. Мы работали над искусственным нейроном, помните?

Взгляд профессора прояснился, он сел ровнее и даже поправил несуществующие очки.

– Молодые люди, – прорезался академический тон. – Потрудитесь объяснить, что здесь происходит? Вы срываете мою работу.

– Ну, мы здесь мимо проходили… – растерялся я. – Стойте. Какую работу? Вы здесь один?

– Увы, – вздохнул Сеченов. – Подобные исследования никому не нужны. Финансирования едва хватило на реквизит: дождевой плащ и справочник по собаководству. – Он кивнул на увесистый том.

– Так вы не один из этих? – Осторожно спросил Борода. – Вы уж извините…

– Нет, не один. – Профессор поморщился, коснувшись лица. – Я изучаю организацию изнутри, уже есть неплохие результаты…

– Что за установка там наверху? – оборвал я.

– Где? Не знаю, – старик замялся. – Мне не давали инструкций…

Из тоннеля донеслись невнятные шорохи, чей-то вскрик, звуки борьбы. В двадцати шагах по узкой развилке трое братьев протащили кого-то. Пленник сопротивлялся, в суматохе я рассмотрел только край темного плаща и высокий шнурованный сапог. Спустя пару секунд компания скрылась за поворотом. Повинуясь странному чувству, я осторожно подошел к перекрестку и осмотрелся. Братья ушли, но на полу что-то осталось. Я прошел чуть дальше и поднял перчатку, маленькую для моей руки, с обрезанными кончиками пальцев. Внутри похолодело.

– Кто это был? – Не узнавая свой голос, выдохнул я.

– Новая сестра, наверное… – профессор замялся. – Я слышал, её подобрали у северного входа.

– Короткие светлые волосы, жетон ЭКО на груди?

Сеченов кивнул.

– Что значит «новая сестра»? – Не выдержал Борода.

– Иногда сюда приводят людей. Поначалу бывает сложно, но потом с ними работаю я…

– Ах ты ж… – дюжий проводник подавился ругательством, – академик!

– Исключительно в научных целях, – стал оправдываться Сеченов. – Изменение внушаемости в групповой динамике…

Дальше я не слушал. В голове копошились обрывки мыслей и фраз, проигрывались десятки вариантов – зрел страшный план. Я осторожно отполз, выглянул в зал, прикидывая расстояние, считая шаги и секунды. Сеченов продолжал читать лекцию, когда я вернулся. Мой спутник оказался тактичным слушателем, даже перехватил академика в левую руку для удобства.

– Снимай, – выдохнул я.

Академик уставился на меня.

– Ваш плащ, профессор, – начиная терять терпение, – он мне нужен.

– Ты чего удумал? За подругой этой идти? – Удивился Борода.

– Я обещал.

Сеченов нехотя стянул свое одеяние. Свободная накидка легла поверх моей одежды.

– Когда станет шумно, двигай к двери и жди, – сказал я, надвигая капюшон пониже.

На очередную серую фигуру, вплывшую в зал, никто не обратил внимания. Я медленно брел между безучастными людьми. Обрывки слов, шепот и бессвязное бормотание наполнили воздух. Ближе к пирамиде я почувствовал дрожь – тяжелый гул пронизал тело. В голове немного помутилось.

До пирамиды ещё шагов двадцать, а меня уже трясло, как в лихорадке. Хотелось припасть к земле, рядом с серыми братьями. К счастью, лезть наверх не нужно. Я обошел гору металлолома и стал рассматривать землю за ней. Пара служителей, оторвались от земли, и уставились на меня. Один попытался встать, но вялая попытка не удалась. Кто знает, сколько они здесь, и что сейчас плавает в пустых глазах?

А вот и питание – среди грязи и мусора на полу лежала тугая змея силового кабеля. Меня накрыло секундное затмение – внутри жилы мелькнула тугая нить света. Что с ней делать? Дрожащими руками я поднял кабель и потянул – ничего. За спиной зашевелились люди. Я дернул ещё, но ничего не вышло. Человек пять позади, потянулись ко мне, глухие шаги раздались совсем близко. Начиная паниковать, я вцепился в кабель и. загребая сапогами, рванул на себя.

Наверху сухо затрещало, темноту разорвала серия вспышек. С вершины пирамиды покатился массивный черный ящик. Гул оборвался. Гора металлолома зашевелилась. Тяжело кувыркаясь и набирая скорость, ящик пролетел вниз и ударил в край помоста. Раздался хруст, собранная из мусора платформа накренилась, и пирамида ухнула в темную пропасть отстойника.

По залу прокатился гулкий стон. Самые истовые служители с криками бросились за своим идолом. Остальные хватались за головы, падали на землю, катались в пыли. Я не стал терять времени и побежал к узкому проходу у стены. Следующие минуты слились в калейдоскоп темных коридоров, тусклых светильников и пыльных углов. По пути я не встретил ни одного серого брата, словно они исчезли.

В конце очередного коридора обнаружился маленький грязный тупичок. В углу, привязанная к ржавым трубам, лежала Соня – без сознания. Я бросился к ней, стал развязывать, прикидывая, как далеко смогу унести её на руках. Когда последний узел спал, я получил жесткий удар в лицо. Без сознания, как же! Почти минуту я пытался успокоить обезумевшую подругу, пару раз получил по ребрам. Наконец, сорвал капюшон, сгреб Соньку и выдохнул в ушко:

– Дура, это я!

Сопротивление прекратилось. Пару секунд она недоверчиво смотрела, затем тонкие руки вцепились в меня и долго не отпускали. Ей досталось: плащ порван в нескольких местах, волосы растрепаны, костяшки на руках сбиты. Над тонкой скулой появился багрово-красный ожог.

Из подземелий серого братства мы выбрались без приключений, братья безумствовали вокруг разрушенной установки, им не было дела до пары беглецов. Сеченов исчез. Борода долго орал, объясняя, какой я псих, и что теперь начнется, но всё же вывел нас до коллектора на окраине полиса.

С трудом передвигая ноги, мы выбрались в холодную ночь. Техногенный монстр дремал, укрывшись дымкой ядовитых газов и выхлопов. Плевать, что не видно звезд. Им нет дела до нас. Темные силуэты высоток, шпили телекоммуникаций, редкие огни сирен – тоже красиво. Над соседним сектором сгущается мрак, мутный воздух вздрагивает, как вода, расходится тяжелыми волнами. Уверен, тусклую иллюминацию над Северной фабрикой не видит никто. В небе назревает очередной надрыв. Это не больная фантазия. Вернее, не только она. Я видел следы работы неизвестного оборудования, возмущения некой информационной оболочки. Как? Почему? Что делать? Больше вопросов, чем ответов. Но если я не разберусь, раньше или позже очередной приступ раздавит меня.

Глава 3 Пробуждение

Четыре угла, унылые стены и низкий потолок – тесная комната похожа на больничный бокс. Внутри полумрак. Вместо окна на стене помигивает неоновая трубка. Треть площади занимает узкая койка. От медицинского оборудования к ней тянутся тонкие плети кабелей и проводов. Тощая фигура на простыне сплетена электронной сетью, покрыта пластинками контактов и прищепками датчиков. В сморщенную кожу на черепе вцепился электронный жучок томографа. Только острое, иссеченное морщинами лицо осталось нетронутым. Массивная коробка терминала контролирует все мыслимые жизненные показатели. Рядом мерно шуршит поршень аппарата искусственного дыхания.