Алгоритм

В двух местах кожа на руке оказалась зашита. Грубые стежки на сгибе разошлись, в разрыве показалось стальное сочленение. В голове что-то вспыхнуло, проявилось последнее воспоминание – падение многотонной установки, летящая вниз антенна. Внутри похолодело, Кронекер имел отношение к хирургии – вмешательство слишком серьезное, значит лучевой кости тоже нет. Но запястье осталось родное: пальцы двигались нормально, фаланги гнулись как раньше. Сквозь тонкую кожу у основания просматривались сухожилия связанные с полимерными нитями.

Внутри снова шевельнулся гнев. Полуживого вытащили из лаборатории, но не добили, а закрыли здесь. Зачем? Работа всей жизни – сложнейший проект – в руках недалекого социопата! Потратились на операцию, собрали по частям. Воскресили, чтобы поиграть? Самоуверенные мерзавцы!

Жгучая злость заставила встать. Подавляя боль и инстинкт самосохранения, Марк сделал несколько шагов. Это тело ещё послужит ему. Животный порыв, жечь, крушить и убивать, уступил напору холодного рассудка. Нужно многое успеть, но первая задача – выбраться отсюда. В стене напротив нашлась неприметная дверь. За ней наверняка замаскированный выход во внешний мир. Но сначала нужно проверить свой статус.

Марк направился к рабочему столу. Гладкую поверхность покрывала сенсорная клавиатура, чуть в стороне лежала плитка системного блока. Нехитрый скринсейвер скрывал широкоформатную панель – специализированные мониторы удобно разбивать на сектора под видеонаблюдение. Высокое кресло тихо скрипнуло и придвинулось к столу, сухая ладонь коснулась клавиатуры. Кронекер ожидал запароленного доступа, распознавания по сетчатке, но заставка сменилась виртуальным проигрывателем. На мониторе застыл кадр порно-ролика. Доктор с презрением покосился на парализованного стража. Ничего не скажешь, достойное применение передовым технологиям.

Пальцы легли на прозрачное поле, по экрану забегало пятилапое насекомое, замелькали каталоги и документы. Скоро среди вороха ненужной информации нашлись списки поступивших «пациентов». В декабрьском отчете оказалось девять имен. Марк нашел себя под искаженной фамилией, быстро пролистнул медицинские показатели и карту переломов. В графе статуса значилось «Стёрт». Кронекер почувствовал слабость, откинулся в кресле. Внутри нарастал тихий ужас. Короткая запись означала, что доктора Маркуса Кронекера больше нет. Данные вытерты из всех реестров, баз и систем. Свидетельство о рождении, карта гражданина, научные работы и патенты – всё учтено и уничтожено. Раньше такая чистка была возможна только на государственном уровне, а теперь доступна и управлениям крупных городов. А структура корпорации Лик всегда пользовалась особым статусом внутри Полис-6.

Стереть человека несложно. Марк касался механизмов чистки, даже сам разрабатывал рабочие модели. Начало – физическое устранение – во все времена не проблема. Дальше по нарастающей. Формально-информационная часть хранится в электронном виде и вытирается без проблем – уничтожаются носители, форматируются сетевые сервера. Социальное извлечение чуть сложнее. Но коллеги по работе обычные люди. Привычный страх и незначительные санкции приводят к тому, что в коллективе скоро забывают даже имя пропавшего сотрудника. Дальше следует психоэмоциональное растворение. На этом этапе раньше возникали сложности, но крепкие родственные связи остались в прошлом. А для самых беспокойных друзей существуют «индивидуальные методы адаптации».

Сухая формулировка оставила жуткий привкус. Внутри что-то шевельнулось. Марк повел плечом, словно сбрасывая наваждение. Беспокойство нарастало. Методы адаптации… Катрин! Высокое кресло полетело на пол. Кронекер рванулся к двери, пальцы схватили ручку, но в последний момент разум возобладал. После четырех месяцев в забытии две минуты ничего не решат. Если он появиться на улице в таком виде, то бдительные граждане не преминут сообщить в службу контроля.

В углу нашелся личный шкафчик. Марк вывернул содержимое на пол. Среди вороха одежды нашелся серый камуфляжный комбинезон и армейские ботинки. Такую форму носят все: от сотрудников силовых структур до простых охранников – ни у кого не возникнет вопросов. Шершавое полотенце и пригоршня воды из грязного умывальника стерли роспись с черепа. Напоследок Кронекер пнул бесчувственное тело на полу. Возникло чувство, что немотивированная жестокость скоро войдет в привычку. Но руки уже отперли замок, скрипнула дверь, и рассуждать стало некогда.

В комнату ворвался прохладный ночной воздух. Марк шагнул в темноту, глаза привыкли быстро. Он стоял у неприметного кирпичного строения на окраине старой фабрики. На фоне неба проступали силуэты заводских строений, косые газовые трубы, остова заброшенных корпусов – удобное место для сборного пункта, пустое и безлюдное. Знать бы только, где это. Марк прошелся по территории. Старый асфальт под ногами то и дело сменялся мелким мусором и цементной крошкой. В сотне метров от заводоуправления показался бетонный забор. Кронекер заметил упавшую секцию и скоро вышел за территорию. Дальше дорогу подсказал слух. Сквозь шорох шагов в ночной тишине послышался далекий гул.

Через несколько минут Марк выбрался к путям – сквозь пустошь ходили составы на магнитной подушке. После получасового путешествия вдоль дороги впереди показались огни станции. Ослабевшее за месяцы тело с дорогой справлялось плохо. С трудом передвигая ноги, Кронекер забрался по ступеням высокого перрона. Площадка оказалась пустой. Рельефная плита под фонарем гласила «Сек3/7 ПОЛИС-6». Внутри потеплело, сердце забилось ровнее – станция находится в черте города.

В нагрудном кармане нашлась расчетная карта дежурного. Массивный терминал у входа коротко пискнул, из прорези показался кусочек прозрачного пластика – разовый билет. Следующая четверть часа прошли в беспокойном ожидании. Марк расположился на скамье. От бездействия в голову лезли дурные мысли. Бывший исследователь по привычке пытался составить хоть какой-то план, но скоро понял, что засыпает. Навалилась слабость. Когда подошел поезд, Кронекер почти потерял связь с реальностью. В чувства привел тяжелый гул магнитного состава и свист тормозной пневматики.

Почти бессознательно Марк вошел в распахнутые двери, занял место у окна. После минутной стоянки поезд тронулся, перегрузка вдавила в сиденье. Пустой перрон пролетел мимо. После короткого, но стремительного разгона состав пошел ровнее. В окне замелькали опоры полотна и огни указателей. Вдалеке поплыли башни линии электропередач. Стальная игла летела сквозь брошенные территории на севере от Полиса.

За десятилетия тотальная урбанизация привела к тому, что девяносто процентов населения огромной страны сосредоточилось в двенадцати чудовищных городах. Девять выросли в центральной части. Еще три – пограничные посты, центры оборонной промышленности, врастающие в плоть земли сотнями ракетных шахт и бункеров. Полис-13 – город призрак, полвека назад разрушенный ядерным ударом.

Шестой город системы окружали сотни километров бесплодной земли. Кроме природных катаклизмов, огромные площади носили следы развития техногенного мира. Невероятные размерами добывающие карьеры, гигантские терриконы и брошенные шахтные выработки сделали большую часть территорий непригодными для заселения. На безводном востоке формировалась пустыня – тень от жуткой озоновой дыры. Только воздушное сообщение, редкая сеть грузовых магистралей и железные дороги связывают разбросанные мегаполисы.

Поезд на магнитной подвеске идет ровно. В удобном кресле бешеная скорость почти не чувствуется. По ночному времени большая часть пассажиров спит. На узком экране мелькнула карта. Марк прикинул расстояние – впереди ещё полчаса вынужденного бездействия, самой страшной пытки. В голову лезет всякая чушь.

В сотый раз, прикидывая время аварии, бюрократические задержки и оперативность спецслужб, Кронекер становился всё мрачнее. Катрин независимая женщина. Несмотря на их отношения, у неё наверняка были другие мужчины. Но молодая и вспыльчивая, она не стерпит внезапного исчезновения, не тот характер. Как скоро и шумно начнет искать – другой вопрос. Но в том, что будет, Марк не сомневался. Чем это грозит, боялся даже думать, но внутри теплилась надежда, глупая и нелогичная – чувство, которое он всегда себе запрещал.