Алхимики

Сказано - сделано. Бодро шагая по дорожке, я свернула туда, куда дед Красной шапочке сказал не ходить, и тут же встретилась с серым волком. Серьезно! Со всех сторон стояли клетки, большие и маленькие, и везде кто-то копошился, рычал, скулил или жрал. Иногда спал. И чего мне не надо было сюда ходить?

Продолжая искренне недоумевать над предостережениями алхимика, я шла по дорожке, стараясь не наступить ни кому на ноги. А людей здесь было море. И что, всем животные нужны? Я проходила одну за другой клетки и все никак не могла понять, где тут кроется опасность. Может Эбарт боялся зверей? Был у меня как-то один сотрудник. Толковый парень, но до жути боялся крыс. И когда к нам привезли подопытные экземпляры этих грызунов, он сначала упал в обморок, а потом, как безумный пророк, старался нас оградить от них. Дошло до того, что он в момент испытаний просто не подпускал нас к клеткам с крысами и вопил о том, что он спасает нам жизни. Пришлось настаивать на его увольнении. Такие дела.

Я шла на столько погрузившись в свои мысли, что не успела понять, когда вместо клеток с животными, появились клетки с людьми. Замерев в изумлении перед одной из них, даже ущипнула себя за руку, боясь, что это какой-то бред, но нет. Действительно люди, действительно в клетках. Рабство?! Здесь есть рабство?! А это вообще законно? Или я попала на местный аналог черного рынка? С ума сойти...

Я шла вдоль ряда и огромными глазами смотрела на мужчин и женщин, стариков и детей, вглядываясь в чумазые лица. Некоторые из них были в крови, а некоторые в откровенно плохом состоянии. Но ряды были не бесконечными, и в итоге я дошла до своеобразного помоста, перед которым собралась основная масса людей. Площадь перед помостом была огромна, и она вся забита людьми. А перед ними распинался потный лысый мужик.

– Молодая! Красивая! Дикая, как кошка! Кто готов ее приручить? Стартовая цена сорок золотых.
– отрекламировал свой товар толстяк. А рядом с ним стояла связанная девушка в ошейнике, с каким-то камнем. Она понуро опустила плечи и даже не смотрела на людей. Казалось, она была готова провалиться под землю от стыда, и когда мужик замолчал, я практически услышала, как как с хрустом ломается гордость красавицы. Ужас... Сорок золотых... У меня только двадцать.

– Сто золотых!
– выкрикнул чей-то мужской взволнованный голос. Девушка вздрогнула, и подняла голову. Она взглядом нашла того, кто предложил за нее такую огромную цену, и ее глаза расширились от удивления. Будто она глазам своим не верила. Но вместе с удивлением в них я увидела дикую надежду. Цену мужчины никто не перебил, и вскоре девушку увели обратно, а мужчина поспешил прочь. Видимо, забирать свою покупку.

– Следующий раб будет полезен в хозяйстве.
– сказал толстяк, и на помост вывели детину поперек себя шире. Я таких качков даже по телевизору не видела, такой огромный у него был размах плеч. Но на сколько он был здоров, на столько же, видимо, был туп. Раб покорно вышел вперед и стал с интересом слушать слова продавца, в некоторых местах кивая, как бы подтверждая его высказывания. Ну либо ему просто нравилось быть рабом. И на нем так же был ошейник с камнем. Местная мода? Хм...
– Он покорен, достаточно умен, что бы понимать приказы, и невероятно силен. Стартовая цена двадцать золотых.

За этого мужчину торговались долго. Минут пять я с удивлением слушала выкрики из толпы, постепенно понимая, что я самый бедный человек на этом аукционе. И наверное я бы просто развернулась и ушла, если бы не заинтересовалась словами толстяка.

– И последний на сегодня раб. Его цена всего одна золотая монета, но...
– скривившись, будто от зубной боли, продавец с неприязнью следил за тем, как на помост выводят этого раба.

Четверо охранников удерживали его за веревки. Было ощущение, что они набрасывали на него лассо, и теперь каждый крепко держал конец своей веревки, стараясь не приближаться к мужчине и не дать ему вырваться. А он вырывался. Молча, страшно, с силой, которую я ни за что бы не разглядела в его теле без такой яркой демонстрации. Больше всего он напоминал ятаган. Тонкое лезвие, несущее смерть. Черные волосы были собраны в растрепанный длинный хвост; из-под упавших на лицо прядей яростно сверкали карие глаза; на поджаром теле болтались остатки одежды, теперь больше похожей на тряпки, которой даже полы мыть стремно.

– Сломать его мы не смогли, но может кому-то он пригодится для опытов?

– кисло спросил толстяк, утирая пот жирной ладошкой. Он явно не верил в то, что кто-то купит этого зверя.

– Беру!
– подняла я руку, охреневая от самой себя. Настя, ну вот на фига? Если из вас двоих кто-то у будет на ком-то ставить опыты, то это явно будешь не ты.

По правде говоря, я уже была готова спрятаться за толпой и гуськом отправиться на выход, но народу так интересно было посмотреть на самоубийцу, что обернулись все. Вот вообще все. А ближайшие люди вообще отошли в сторонку. Думаю, чтоб не заразиться идиотизмом. Посмотрел на меня и он. Яростный взгляд полоснул по мне чистой ненавистью так, что я даже зажмурилась на минутку, забыв, что я уже взрослая девочка, и не стоит начинать бояться раньше времени. Мы ведь все цивилизованные люди, да? Неужели не придем к просто компромиссу?

– Девушка, вы уверены?
– подозрительно прищурился толстяк, с сомнением рассматривая меня. На зверя я больше не смотрела, позорно избегая ненависти в его взгляде, так что сжав кулачки и нахмурив брови, обреченно кивнула.
– Он вряд ли будет исполнять приказы.
– на всякий случай предупредил меня продавец. Вдруг я совсем идиотка и не понимаю очевидного?

– Это не потребуется.
– храбро ответила я тоненьким голоском, пустив позорного петуха в голосе.
– Я химик. Мне для опытов.

О, я еще и мастер красноречия. А ведь в голове все это звучало очень красиво. Я даже подумывала толкнуть речь на тему аморальности торговли людьми, а в итоге стала оправдываться. Но оправдалась я как-то странно, потому что толпа от меня отошла еще дальше, и теперь смотрели на меня не с интересом, а с опаской. Молодец, Настюша. Показала супостатам, кто самый опасный паук в банке. Будешь в глазах половины города живодером, испытывающим химию на живых людях. Этакая милая заикающаяся девочка-маньяк. А на зверя я все еще не смотрела. И без того колени дрожат, не люблю публичность.

– Что ж, в таком случае, как я уже сказал, с вас она золотая монета. Пройдемте со мной, заберете свой товар.
– глядя, как на собаку бешеную, сказал лысый, и поманил меня за собой рукой, семеня в сторону лестницы, от куда выводили рабов. Семенить-то семенил, но вот спиной не поворачивался, искренне опасаясь от меня удара в спину. Думает, что я и его на опыты заберу? Может быть, когда буду изобретать средство для похудения и оволосенения я так и поступлю, но явно не сейчас.

Продавец отвел меня в какой-то барак, где другие покупатели поближе осматривали своих новых рабов и уводили их за собой. Там же были и люди из охраны, которые продолжали удерживать черноволосого, но тот уже не вырывался. В глаза ему я все так же не смотрела.

– Возьмите.
– тихо сказала я, протягивая толстяку его монету.

Он ее взял, но уходить не торопился. Видимо, ждал, когда начнется представление со мной в главной роли. Всем было интересно, как я заставлю зверя идти за мной. Как-как... А не знаю! Я потопталась с минутку на месте, рассматривая землю под ногами. Почесала затылок, шмыгнула носом, посмотрела наверх, послюнявила палец, проверила направление ветра, скривилась и собралась с чистой душой расплакаться. Приплыли...

– Пошли.
– хмуро скомандовал раб, выдергивая веревки из рук удивленных охранников, и цепляя меня за рукав.

Я в шоке округлила глаза и открыла рот, напрочь забыв про планы поплакать, и только и успевала, что переставлять ноги, что бы успеть за зверем. Нас никто не остановил, никто не попытался спасти химика-маньяка, которого утаскивал бешеный раб в неизвестном направлении. Только с дороги отскакивали, что бы не попасться нам под ноги. А вдруг он меня убивать повел? Кошмар! Меня убьют и даже имя не спросят!

– Меня Настя зовут.
– брякнула я, и тут же прикусила язык. Высоцкая, ты точно идиотка. Думаешь, ему есть дело до того, как будут звать его жертву? Но видимо где-то вселенная дала сбой, потому что зверь обернулся, и представился в ответ.