Алиби-клуб

– Мой тесть хочет, чтобы я баллотировался, – произнес он, вставая на ноги. – Представь себе.

– Ты кажешься плохим выбором, – заметил Барбаро.

– Это Америка, амиго. Всякое может произойти. Посмотри на Билла Клинтона. Этот парень волочился за каждой юбкой, но два срока пробыл президентом.

– Его тоже связывали с убитой девушкой?

– Знаешь, – резко ответил Беннет, – Суть клуба в том, что невинных в нем нет. Пока не понадобится алиби.

– Нет, – возразил Барбаро. – Вообще-то, мне алиби не требуется. Я сам обеспечивал его много раз. И много раз был твоим алиби.

– Тогда еще один разок тебя не убьет, – заявил Уокер. – Будем придерживаться нашей легенды. Мы ушли из «Игроков», отправились ко мне пропустить по стаканчику на сон грядущий. После вечеринки Ирину не видели.

– А если детективы получат ордер, придут к тебе домой и найдут доказательства, что девушка там была?

Уокер посмотрел на часы.

– Они никогда не попадут за порог моего дома, – ответил он. – Для того и существуют адвокаты.

Слегка пошатываясь, Беннет пошел к своей машине и умчался в ночь.

Глава 33

Я уже давным-давно потеряла способность спать как все нормальные люди. Еще до несчастного случая, до того, как провела несколько лет на улице в роли детектива наркоотдела. Задолго до этих событий.

Четыре или пять часов сна – редко непрерывного, редко спокойного и насыщенного замысловатыми сновидениями – стали для меня нормой. Посттравматическая постоянная боль сделала сон еще более трудным. К тому же я отказалась (по целому ряду причин: некоторых хороших, некоторых глупых) от всех лекарств, способных облегчить боль и позволить мне погрузиться в бессознательное состояние.

Лечащий врач однажды сказал мне, что мой мозг решил отдыхать на первой, второй и пятой стадиях, необходимых для жизнедеятельности, а третью и четвертую посчитал лишней тратой времени. Моя собственная теория была менее трудолюбивой и более человечной: после стадии быстрого сна, все чего я хотела – убежать от того, что скрыто в моем подсознании. Какую теорию не возьми, у бессонницы всего одна положительная сторона – повышенная трудоспособность на фоне среднестатистических работяг. Я уселась за небольшой письменный стол в гостиной и принялась делать записи. Горела только пара ламп, из стерео системы доносились плавные сексуальные звуки трубы Криса Ботти, в бокале поблескивало каберне. Это мог быть приятный сценарий, если бы я не расследовала убийство знакомого человека.

Предположим, Ирина ушла из «Игроков» с Беннетом или Джимом Броуди, куда в таком случае подевалась ее машина? Если она сама поехала продолжать веселье то, где автомобиль? Лэндри об этом не упоминал, что заставляло меня думать: он его еще не нашел.

Я сделала заметку: машина?

Убийца на машине жертвы вывез тело, а затем на ней же вернулся в город? Это было бы умно. Никаких следов пребывания Ирины в его собственной машине. Но могли остаться доказательства пребывания преступника в ее автомобиле. Разумно было бы спустить тачку в канал.

И куда они отправились продолжать вечеринку? За город в «Звезду поло»? Или через пару гектаров ухоженных лужаек и полей для гольфа домой к Беннету в поло-клуб? Они много выпили. Быстрее и проще сделать второе. После закрытия винных магазинов копы часто рыскали в районе пересечения Южной Набережной и Набережных Гринвича в поисках легкой добычи. Выйти из клуба и, буквально, повернуть направо к западному въезду в поло-клуб – меньше шансов нарваться на патруль.

Пометка: патруль, проверяющий нетрезвых водителей?

Полицейский мог что-то видеть – машину Ирины, Ирину в чьей-то машине, – но никто не станет делиться этой информацией со мной.

Я хотела знать, в какой части поло-клуба Палм-Бич жил Беннет. Дома в этом районе варьировались от жилищ для конюхов до кондоминиумов, таунхаусов, бунгало и особняков в полном смысле этого слова. У Беннета должен быть большой дом, потому что он может себе его позволить; это хорошая инвестиция; плюс, он избалован и привык иметь все самое лучшее. Потому что это означало уединение. Если вечеринку перенесли в дом Уокера, то гуляки проезжали через один из двух въездов в поло-клуб, и их прибытие и убытие будет запечатлено на пленке. Видеозапись, к которой у меня нет доступа. Но если я отыщу его дом, то смогу порасспрашивать соседей.

Может кто-то из них пожалуется на субботнюю вечеринку. Сто процентов, что Шон точно знает, где живет Беннет.

Я сделала пометку: Шон – адрес Беннета?

Порылась в вещах Ирины, взятых из ее квартиры. Электронные письма, распечатанные с ее компьютера, по большей части были на русском языке. Некоторые являлись подтверждениями покупок в интернет-магазинах по конному снаряжению и ветеринарному снабжению – вещи, заказанные ею по заданию Шона. Пара писем от Лизбет Перкинс: одно с вопросом хочет ли Ирина пойти в караоке-бар с другими девушками, другое – где и когда они встретятся в субботу вечером.

Эти электронные сообщения казались такими невинными в свете произошедшего той ночью. Девицы отправились в город, чтобы повеселиться, даже не представляя, что случиться позже.

«Вечеринка обещает быть шумной. До скорого. Не могу дождаться!!!» – Лизбет подписала письмо целой серией желтых смайликов.

«Очень молодая, чуть за двадцать, – думала я. – Только вырвалась с фермы. Сейчас ей выпал суровый урок, бедное дитя».

Я вспоминала Молли Сибрайт, двенадцатилетнюю девочку, пришедшую ко мне год назад с просьбой отыскать ее пропавшую сестру. Молли часто казалась взрослее меня.

Жизнь испытывает всех нас в разной степени и разными способами.

Я была примерно в том же возрасте что и Лизбет, когда мой мир в прямом смысле перевернулся с ног на голову. Забавно и печально, что к тому моменту я уже верила в собственный цинизм. Мы с Беннетом собирались провести вечер вне дома. Но мне нездоровилось, и я отпросилась. Беннет был исключительно мил – принес цветы, подбадривал меня, уложив в постель, подоткнул одеяло. Он поехал на встречу с парой приятелей, выпить с ними и поужинать. Той ночью я засыпала с мыслями о том, как невероятно счастлива и наконец получила единственное, чего желала всю жизнь: кто-то действительно меня любил.

На следующий день все изменилось.

Судьба исподтишка нанесла сокрушительный удар.

Я взяла цифровую камеру Ирины, позаимствованную из ее квартиры, подсоединила к компьютеру с помощью USB-кабеля и скачала все двадцать два изображения ее другой жизни, включая снимки, взятые с заставки компьютера.

Вечеринки, поло-матчи, подружки на пляже. Имелась пара кадров мужественного бармена Кени Джексона, встряхивающего мартини и либидо за стойкой в «Игроках».

Большой Джим Броуди в соломенной шляпе и плавках курит сигару, стоя на площадке у плавательного бассейна. Я бы целую жизнь потеряла, не увидев этого зрелища.