Альтернатива

пулемета. Затем, по-видимому, получив согласие, Аня торопливо попрощалась, уверяя,

что у нее все хорошо и просто замечательно.

– Марина Игоревна решит, что он твой любовник, – заключила Людмила. – Иначе это не подлежит объяснению. Мало того, что ты сама позвонила родителям, так ты им еще и врала… Какое буйство фантазии! Стругацкие, Брэдбери и Уэллс – дети по сравнению с тобой. Это что-то выходящее за пределы моего понимания. Вы же не общались последние сто, нет, двести лет, ну, поздравления с праздниками я не беру во внимание. Он что, произвел на тебя такое впечатление?

– Люся, он вступился за меня, когда мне угрожали ножом. Их была толпа… Ты бы видела, как они летали: на них не действовало земное притяжение. Мне кажется, они в тот момент даже не понимали, что происходит… Впрочем, как и я… Ты что, сейчас хочешь предложить, чтобы я перезвонила маме, извинилась и рассказала все как есть?

– Сначала им кардиореанимацию вызови… – задумчиво посоветовала Люся. – Но зато с тобой абсолютно все понятно. Он – Рембо, находящийся в состоянии глубокой амнезии, с неизвестно, насколько темным прошлым, сомнительным настоящим и очень туманным будущим. И ты – тургеневская барышня, с поправкой на двадцать первый век, но чистая помыслами и сердцем, а заодно и головой, что в сумме составляет одну большую печальку. До сих пор удивляюсь, как ты могла так взбрыкнуть в свое время против воли предков… Ладно, не будем вспоминать прошлое и давай возвращаться на кухню. Судя по шуму, он там моет посуду.

Он действительно вымыл тарелку и, увидев их, быстро вытер мокрые руки о теперь уже свой свитер. Его лицо ничего не выражало. Темно-карие с бархатной поволокой глаза смотрели спокойно и без интереса.

– Давайте вместе пить чай, – с преувеличенной бодростью предложила Аня и, не дожидаясь ответа, достала из буфета третью чашку и сахарницу. – Александр…

– Лучше Саня, – перебил он ее. – Извините, но мне так привычнее.

– Саня так Саня, – прикрыла собой мгновенно стушевавшуюся подругу Люся. – Итак, Саня, у нас к вам деловое предложение. У Ани, ее, кстати, Анна зовут, а меня Людмила – ну это так, на всякий случай, вдруг вам будет интересно. Так вот, у Анны есть зимний дом в Репино, и, если у вас нет каких-либо планов на ближайшие полгода, вы бы не могли там немного пожить и заодно его охранять?

– Неожиданное предложение, – с видимым трудом выдавил он из себя после минутного молчания. – Вы меня не знаете…

– Вы себя тоже не очень хорошо знаете, – возразила Людмила. – Не могу сказать, что я в восторге от этой идеи, но, возможно, она и не так плоха, как кажется на первый взгляд. У вас будет крыша над головой. Раз в неделю мы будем привозить вам еду и все необходимое. Кроме этого, мы будем платить вам зарплату – пятьсот рублей в неделю. Но никакого алкоголя, наркотиков, друзей вашего круга и, соответственно, дам.

– Я не пью, – хмуро глядя в пол, произнес Саня и сразу, чтобы его не успели перебить, добавил, – и не употребляю наркотики. И еще, у меня, как вы изволили выразиться, «в моей среде» нет друзей и женщин, которые были бы мне интересны. Он замолчал и, еще сильнее ссутулившись, едва не уткнулся носом в чашку.

– Это можно расценить, как ваше согласие? – в голосе Ани проскочила жалостливая нотка, за что она тут же получила от подруги пинок ногой.

– Что я такого сказала?! – спросила она одними губами у Люси, бросив на нее взгляд, полный недоумения.

Та в ответ только постучала указательным пальцем себе по лбу, всем своим видом демонстрируя усиливающиеся сомнения в ее умственных способностях, и тут же расплылась в самой доброжелательной улыбке из всех возможных, увидев, что их «рыцарь» искоса с интересом наблюдает за происходящим.

– Вам еще чаю?

Ответом было отрицательное покачивание головой.

– Отлично. Тогда будем считать, что договорились. Саня, надеюсь, у вас нет таких жизненно необходимых вещей, без которых вы не можете обойтись. Я имею в виду, – тут же уточнила Аня, – у вас ничего нет такого ценного, за чем стоило бы вернуться туда… ну, где вы обитали раньше? Надо ли кого-то предупредить, что вы на некоторое время смените место жительства?

В ответ он вновь мотнул головой.

– Тогда вы не будете возражать, если мы немного поколдуем над вашей прической? – предложила Людмила, что-то задумчиво прикидывая про себя. – Дело в том, что моя подруга позиционировала вас своим родителям как брата заведующей библиотекой и писателя, но сейчас, как бы так помягче выразиться, вы несколько не дотягиваете до этого статуса.

– Даже до троюродного? – усмехнулся Саня.

– Никакого…

– Хорошо, ваяйте из меня брата-писателя.

Дважды повторять не пришлось. Анна принесла белую простынь, заодно приказав Дульсинее не высовывать на кухню носа. Реакция, естественно, была абсолютно противоположной. Суета? И без нее? Кошка сразу стала путаться у всех под ногами, создавая излишнюю суматоху, виснуть на простыне, которой собирались укутать Саню, подбивать лапой мельтешащие перед ее мордой ноги. Люся умчалась к себе, заверив всех, что скоро вернётся. Дело закончилось тем, что Аня, стараясь не задеть огромный, распластанный по полу хвост, оступилась и опрокинула миску с водой. Заварившаяся катавасия тут же была озвучена душераздирающим мяуканьем с последующим выдворением Дульсинеи из кухни. Вернувшись, Люда застала картину, которая ее совсем не удивила: Дуся, сидя в коридоре, орала дурным голосом, Анна на кухне мыла пол, Саня сидел на стуле, испуганно поджав под себя ноги и крепко прижимая к груди скомканную простынь. «Это только начало», – мелькнуло в голове, после чего она, до этого не верившая во всякие суеверия, на всякий случай незаметно три раза плюнула через левое плечо.

На кухне Люся поставила на стол небольшую сумку и на глазах у изумленной публики с профессионализмом опытного факира начала извлекать из нее разные приспособления для создания мужской красоты: машинку для стрижки с кучей всяких насадок, ножницы, расчески нескольких видов… Она деловито пояснила, что это осталось от ее предыдущих мужей.

– Это все, что от них осталось? – уточнил Саня, с ужасом чувствуя, как вокруг его шеи тугой петлей затягивается простыня.

– Смешно. Ха-ха-ха. – И Людмила хищно клацнула длинными узкими браншами ножниц над его ухом. – Нет, не все, еще осталась электрическая бритва. Итак, пациент, извините, клиент, рекомендую вам не шевелиться. Хотя уши и парный орган, и с одним из них тоже неплохо живется, все же советую не экспериментировать: с двумя оно все-таки привычнее. Ассистент – зеркало!

Анна тут же умчалась в комнату за требуемым предметом, Дуся же от командного голоса Люси перестала орать и удрала на свое место – за портьеру. Через минуту на стол было водружено большое зеркало с почерневшей по бокам амальгамой – наследство все той же, единственной и любимой, тетушки.

– Сэстра, сдэлай музыку погромче, – имитируя кавказский акцент, произнесла Люся и храбро оттяпала огромную прядь волос. Саня сидел, крепко зажмурив глаза, безропотно смирившись с происходящим. – Клиент, как вас стричь? Бокс, полубокс, а-ля Стэтхем или под Гошу Куценко? – продолжала веселиться Люська, при этом не прекращая творить.

– Узнаваемо, – не размыкая рта промычал Саня, пытаясь сдуть волосы, обильно сыпавшиеся ему на лицо.

– Не суетитесь, клиент, – видя тщетность его усилий, она обмахнула его шею и лицо салфеткой. – Как говорил великий Микеланджело: «Берем кусок мрамора…», мы в данном случае – голову, «и отсекаем все ненужное».

– У меня там все нужное, – попытался возразить «клиент». Но его никто не слушал.

– Будете говорить лишнее, постригу в стиле «шахматной доски».

– Вы так не переживайте, – постаралась разрядить атмосферу Аня, глядя, как ее подруга от излишнего усердия даже высунула кончик языка. – У Люси было два мужа. Она на них руку набила…