Алый проток

Находясь уже на грани какого-то необъяснимого отчаяния, Покровский вдруг заметил недалеко, в паре кластеров домов от себя, слабо подсвеченный двухэтажный дом – островок жизни в этом безлюдном кладбище. Подъехав к калитке участка, на котором располагалось это строение из белого кирпича, Лев увидел сидевшего на крыльце пожилого, лет шестидесяти пяти, мужика в потрепанной серой кепке, старом темно-коричневом вельветовом пиджаке, серых брюках и темно-красной футболе. Из образа пожилого денди выбивались только дешевые черные резиновые тапки, надетые на ноги поверх плотных черных носок. На лице светилась искренняя улыбка, озаряющая своими лучами как до появления Покровского, так и после. Зелень его глаз с возрастом подувяла, но оставила заметный отпечаток – отражение былой энергии и силы.

В отличие от жителей прошлой деревни дедушка никак не отреагировал на непрошенного гостя: ни один его мускул не шевельнулся, выражение лица не изменилось, никакого удивления, только взгляд переместился с растущей на участке высокой и широкой темно-зеленой ели, несвойственной для данного региона, непосредственно на лицо вышедшего из машины Покровского.

– Здравствуйте! – дружелюбно начал беседу Лев.

– Здравствуйте, – совершенно спокойно ответил улыбчивый дедушка, не отрывая своих глаз от Покровского.

– Как поживаете?

– Прекрасно, а Вы?

– Тоже хорошо.

– Уверены?

– В каком плане? – немного удивился Лев.

– Вы уверены, что так же хорошо, как и я? Я вот в своем доме, скоро пойду спать, мне будет комфортно и хорошо, никуда не надо бежать или суетиться. А Вы, если я не ошибаюсь, неместный?

– И?

– Вам негде ночевать! Я бы чувствовал себя не так комфортно на Вашем месте.

– К чему Вы клоните?

– Ни к чему. Просто говорю, что Вам не также хорошо, как мне. Вот и все.

– Эм, ладно… может быть… Слушайте, я хотел бы у Вас спросить…

– Можно ли у нас переночевать?

– Что? Нет!

– Мне надо подумать, я Вас не знаю, вдруг Вы меня обворуете… Или того хуже!

– Простите, я другое хотел спросить, я ищу своего…

– Мне еще нужно посоветоваться со своей бабкой, она сейчас не здесь, собирает шалфей, но посоветоваться надо. Ей не всегда нравится моя откровенность и дружелюбность. Говорит, мир сейчас слишком жесток, много плохих и лживых людей. Вот Вы у меня уже подозрение вызвали, говорите Вам хорошо, а это вовсе не так!

– Так, подождите, мне не нужно ночлега, я не за этим приехал, я хотел у Вас спросить…

– Пойдемте! – опять прервал его дед, резко встав.

– Что?

– Пойдемте на крыльцо. Я из-за Вас закат забыл посмотреть, а он почти прошел, – дедушка вышел из калитки и пошел в сторону края пригорка, где виднелась одинокая лавка.

Лев стоял как вкопанный, размышляя: «Это у деда маразм или я что-то не догоняю?»

Дед же, пройдя половину пути, обернулся и спросил:

– Вы идете?

– Понимаете, мне нужно только узнать…

– Буду Вас ждать там, мне некогда. Не хотите закат смотреть, не мешайте другим!

– Сука, что за идиотизм, – тихо прошипел Лев, закрыл машину и побрел за старым чудаком.

Они присели на лавку, с которой открывался прекрасный и умиротворенный вид на речной лабиринт протоков и заходящее солнце. Небо почти полностью стало алым. Лев решил избрать другую тактику в этих переговорах.

– Почему в деревне никто не живет?

– Как никто не живет? – удивленно спросил дедушка.

– Я объехал почти всю, встретил только Вас.

– Это не значит, что никто не живет.

– В смысле?

– Может Вы плохо смотрели? Хотя… А сколько сейчас время и какой день недели?

– Восемь часов вечера, среда.

– Понятно.

– Так, где все жители?

– Не знаю, надо у старухи моей спросить. Может сегодня праздник какой?

– Праздник? Да вроде нет…

– Ну да, какое сегодня число?

– Третье.

– А месяц?

– Месяц?

– Да, месяц.

– Июнь.

– Хм, не помню даже, какой праздник… Наверное пошли на цветочный вечер какой-нибудь… а может и нет… Я отлыниваю уже давно… позабыл все… старый уже, да и здоровья не хватает… вон бабке вообще тяжело во всем этом участвовать…– пробормотал Дед.

– А что за праздник? Не припоминаю такой. Старинный или у Вас тут свои какие-то, деревенские?

– Какие-то глупые вопросы Вы мне задаете! Праздники наши много где отмечают, а если Вы о них не знаете, то пропащий Вы человек, однако.

– Эм, понятно. Слушайте, может Вы видели здесь еще неместных, кроме меня?

– А Вы не отсюда, да?

Лев на мгновенье опешил от масштаба старческого маразма.

– Да шучу я! Конечно же Вы неместный! – рассмеялся дедушка.

– Фух! Я думал Вы совсем не соображаете, – облегченно вздохнул Покровский.

– Хахах, конечно, многие так и думают! Знаете, это очень удобно, я Вам тоже советую. Когда ты не от мира сего, то люди относятся с такииим снисхождением. Ничего от тебя не требуют, не ожидают и даже помогают чаще обычного! Разговаривал бы нормально, давно бы взгрели или послали, а тут: «Ути бедный сумасшедший дедуля, совсем из ума выжил? Ути-пути. Как тебе помочь?»

Он снова засмеялся, достал самокрутку и закурил. Покровский достал сигарету и тоже закурил.

– Значит, Вы в здравом уме? Просто притворяетесь?

– Конечно в здравом, просто немного старый. А старость по-разному влияет на людей. Кто-то сходит с ума от беспомощности в борьбе с приходящей немощностью, кто-то подстраивается, кто-то начинает видеть мир по-новому, а чьи-то мозги просто плавятся! Я не притворяюсь, я подстроился… может быть с немного подплавленными мозгами! – он опять рассмеялся и продолжил: – Так Вы кого-то ищете и видимо не из этих краев?

– Да, своего друга, Егора.

– Хм, задачка интересная.

– Почему?

– По кочану! Ну, во-первых, сюда особо никто не заезжает. Кому этот край нужен? Забыт давно! Причем забыт всеми, брошен на произвол судьбы… Из первой причины вытекает вторая – чужих здесь особо не жалуют.

– И как это влияет на чужих?

– Ну допустим, если на рыбалке пьяные утонут или еще чего, никто искать особо не будет. А лучше вообще, конечно, с местными не конфликтовать и уезжать к себе восвояси. Мест для рыбалки у нас в стране много.