Американец

Первая ночь в Нью-Йорке была ужасной: то мне снились кошмары, то я внезапно просыпался и долго не мог понять, где я. За прошедший день я страшно измотался: я не чувствовал ног, измочаленных пешей ходьбой по улицам, ныли почки, сотрясенные сильными толчками вагонов метро, из которого я просто чудом вышел живым и в нужном месте. То, что я успешно добрался до «Кардиелло Таверн» еще ничего не означало. Нужно было извлечь из этого какую-то пользу. Этот бар я нашел не сразу. Пришлось долго идти пешком по длинной 4-й авеню. Наконец, я отыскал его в квартале Гованус между двумя трехэтажными домами. Парикмахерская в доме номер 254 была закрыта, а в витрине магазина по продаже телевизоров в доме номер 258 висела табличка «Закрыто. Отпуск». Перед баром стоял серый «крайслер» модели «империал». Другие хромированные монстры, блестящие в свете фонарей, были припаркованы вокруг соседних домов.

Дверь бара была приоткрыта. Внутри я чуть не свернул себе шею, пытаясь разглядеть публику. Но все было напрасно, так как большой зал был погружен в полумрак. Совершенно невозможно было разглядеть лица присутствующих. Видны были лишь силуэты мужчин, подходивших к стойке бара, которая находилась слева от меня. Лучше всего с любого места было видно телевизионную программу, поскольку телевизор стоял над стойкой бара на специальной полке, сделанной из какого-то темного дерева и за которой время от времени мелькал маленький толстяк, напоминавший Петрушку в кукольном театре. Единственное, что мне удалось здесь разнюхать, был сильный запах табачного дыма, перемешанный с затхлым запахом пива и томатного соуса.

Около двух часов ночи я вышел из бара и, жуя резинку, несколько раз прошел перед «Кардиелло Таверн». У меня было больше шансов быть задержанным полицейским патрулем, чем увидеть красавчика Рокко, но охотничье чутье вытеснило чувство опасности и голода…

Когда я нашел вход в метро и снова встретился с его постоянными обитателями: наркоманами и бродягами, в моем кармане лежала бумажка с номерами десятка автомобилей. Может, это никогда и не пригодится, но, как говорит Вьешен, капелька с капелькой сливаются в море. А у меня в кармане была лишь одна «капелька»…

— Инспектор Борниш? — произнес надо мной голос с сильным американским акцентом.

Я поднял голову. Передо мной стоял человек в сером костюме и нейлоновой рубашке, и худой как скелет. На шее у него болтался галстук с отпущенным узлом. Возраст этого человека определить было трудно. Скорее всего — около пятидесяти лет. Я встал и пожал худую руку.

— Заместитель комиссара по административным вопросам. Именно я получил телеграмму о вашем прибытии. Следуйте за мной…

Я старался не отставать от него. Мы поднимались по ветхой лестнице со скрипящими ступеньками. Видно было, что американские коллеги были так же обездолены, как и французские сыщики. Внутри витал запах обветшалости и старых вещей. Это было мне хорошо знакомо. Так пахнет логово полицейских. Навстречу нам попадались парни высокого роста, в сапогах и полицейской форме, с револьверами «смит-вессон» на поясе. Дикий Запад, только не хватало широкополых шляп…

Мы зашли в кабинет на третьем этаже. Я попал под внимательный взгляд секретарши, блондинки, как Мерилин, в больших очках. На боковой стене висела большая карта Нью-Йорка, покрытая блестящей защитной пленкой. Я снова увидел, но в меньшем масштабе, панораму города, как вчера, когда я пролетал над островами, бухтами, полуостровами… Черт побери, какой огромный город! Заместитель начальника полиции объяснил мне, что у них в Штатах звание «капитан» соответствует званию комиссара во Франции. Я делал вид, что внимательно слушаю его урок, но в душе мне было смешно. Прибыл-то я сюда не на курсы переподготовки американской полиции. Бейкер уже опередил его. Из его объяснений я понял, что капитан возглавляет комиссариат с входящими в его состав инспекторами и детективами. Инспектор ниже комиссара по положению. А обычный детектив — сыщик, как я, находится на самой нижней ступеньке служебной лестницы.

— У вас, наверное, довольно высокое звание, поскольку вы занимаете соседний кабинет рядом с начальником управления полиции в главной штаб-квартире, — с уважением произнес я.

Готово! Его начало распирать от гордости.

— Сначала я был помощником инспектора, затем инспектором и помощником старшего инспектора, ну, а потом был назначен заместителем старшего инспектора, старшим инспектором и, наконец, начальником службы личного состава! Мой коллега Брайнд, которому я вас представлю, начальник всех наших сыщиков, то есть он возглавляет управление по расследованию убийств.

Вот это да! Оказывается, «скелет» был начальником службы личного состава, тем лицом, перед которым ходят на задних лапках все начальники нашего родного Управления полиции, чтобы получить очередное повышение. Управление кадров — это государство в государстве. Именно начальник этого управления навязывает свои взгляды и предложения генеральному директору управления, префекту-политику, а не полицейскому, который поставлен на эту должность министром внутренних дел и который чаще всего совершенно не разбирается в этом деле. Именно начальник Управления кадров назначает, перемещает, награждает или наказывает служащих в зависимости от настроения, не обращая внимания на обиженных и недовольных… Бюрократической формулировкой «в интересах службы» прикрываются любые административные решения.

— Для раскрытия какого дела вы прибыли в Нью-Йорк?

Итак, нужно рассказывать все, не опуская ни одной детали. Убийство Батталиа. Пребывание Ричарда Бейкера в Париже. Убийство двух женщин в Нели. Возвращение Рокко Мессины в Бруклин. Он слушал меня очень внимательно, делая по ходу рассказа заметки. Потом покачал головой, положил на стол ручку с золотым пером, его тонкие губы скривились в неодобрительной улыбке:

— Это для начальника. Он приносит свои извинения, но он очень занят и не может встретиться с вами сейчас. Просит принять пожелания успешной работы.

На мгновение он замолк, чтобы я смог переварить сказанное им. Затем продолжил:

— Рокко Мессина хорошо знаком нашим службам. Он принадлежит к мафии. Это серьезный противник. Вам не страшно?

Страшно? Наверное, на моем лице появилось выражение удивления, потому что он быстро пояснил:

— Я хотел сказать… Не думаю, что вы хорошо знаете мафию в Нью-Йорке и в целом в Соединенных Штатах… Она действует чертовски эффективно! Брайнд объяснит вам это лучше меня, поскольку он занимается делом Батталиа-Роббинс… Я позвоню ему, чтобы он принял вас сегодня во второй половине дня. Пятнадцать часов вам подходит?

Я молча кивнул головой, подумав, что здесь не разводят канитель по полдня. На часах было всего одиннадцать часов! Начальство везде разное…

— Хорошо, если я вам буду нужен, я остановился в гостинице «Коммодор».

— Я знаю, — сказал мой коллега, поднимаясь и огибая стол. — Вы указали это в регистрационной карточке в аэропорту Айдлуайлд.

Чем же заняться, ожидая послеобеденной встречи? Побродить по городу. Пешком я пошел по Лафайет-стрит, которая тянулась вдоль квартала, в котором проживали итальянцы. Здесь витал уже знакомый запах пиццы и кофе, между домами на веревках висело сохнувшее белье… Я снова почувствовал себя почти как в Сицилии! Правда, здешняя архитектура отличалась от архитектуры Палермо… Стрит и авеню, обозначаемые цифрами, пересекались под прямым углом, образуя подобие огромной шахматной доски. Конечно, такая планировка не была особо живописной, но была очень удобной для ориентирования в городе. Я пересек Бродвей и оказался в сквере, расположившемся между кирпичными домами, несущими отпечаток старины. Подошел двухэтажный автобус зеленого цвета. Я вскарабкался по ступенькам и оказался между обнимающимися парочками влюбленных. Меня охватило чувство счастья, покоя и добродушия. Теплый ветер обдувал лицо… В таком состоянии я и проехал по 5-й авеню, а достигнув Брайнт-парка, заколебался: вернуться в гостиницу, находившуюся справа, или продолжить прогулку? Красивая панорама уходящей вдаль улицы рассеяла мои сомнения: только вперед. Автобус подъезжал к огромному серому зданию, вершина которого исчезала в облаках.

«Рокфеллер-центр», — объявил водитель автобуса через громкоговоритель.

Я спустился из автобуса. Вид и гул этого огромного улья просто потрясли меня. Здесь находились четырнадцать зданий, набитых представительствами известных радиоэлектронных компаний, редакциями журналов «Тайм», «Лайф», «Форчун»… Огромный мюзик-холл «Радио-Сити», культурные центры Франции, Англии, Италии, Голландии… Господствовал над всем этим, плавая среди облаков, ночной ресторан «Райнбоу Рум».

Я почувствовал себя лилипутом среди высоченных храмов… По пути в гостиницу меня не покидало чувство глубокого огорчения, и я подумал, что поединок Давид — Голиаф может закончиться явно не в пользу бедной — и насколько! — французской полиции.