Америссис

Человек, закурив, чуть грубовато поприветствовал:

— Слава Кюрам! Слава Партии!

Немолодой, крупного телосложения, будто сошедший рабочий со знаменитого памятника на проспекте Мира «Рабочий и колхозница» скульптора Веры Мухиной. Тот самый символ ушедшей советской эпохи. Лицо мужчины выражало спокойствие. Смуглая кожа, пронзительный взгляд с суровыми надбровными дугами и тяжелыми веками, крупный нос с большой горбинкой. Мужчина не был гладко выбрит, отросшая щетина только подчеркивала мужественность его скул и щек. На нем была простая черная футболка без всяких надписей, темные джинсы и кроссовки — не кожаная обувь, а именно кроссовки, нечто среднее между кроссовками и десантными ботинками на толстой подошве, с ремешками, которые обычно носят под брюками. В результате образ получился мрачноватым, но надежным — такой еще мог бы снимать военные фильмы. По его рукам было видно, что эти руки работают с самого рассвета и до самой смерти — они были очень сильными, кожа обветренной и мозолистой.

— Слава! — устало отозвалась девушка и задумчиво добавила, внимательно следя за поведением Нуба. — Прекрасный день для обнуления.

Мужчина нахмурился и оглядевшись, шепнул:

— Все там будем, — и дождавшись утвердительного кивка, добавил. — Идите за мной.

Елена нырнула в подпольный люк, аккуратно спускаясь по лестнице и стараясь не упустить из вида странного Нуба. Он чем-то отличался от остальных. Даже с учетом, что Елена не часто встречала людей в заблуждении, это было странно. Человеком можно было назвать того, кто жил, дышал и двигался по правилам, которые люди установили для себя. А еще Нуб не имел понятия о том, откуда он пришел и куда идет.

Она не могла не заметить чего-то странного в его движениях. В целом, они оставались совершенно естественными. Но один шаг Нуб делал чуть медленнее. Или быстрее. Это было непонятно, но тем не менее, Елена вполне определенно улавливала в теле Нуба следы напряжения.

Узкие коридоры были завалены мусором и вырванными из стен дверными петлями. Воздух был пропитан вековой плесенью, на стенах виднелись пятна от сырости, а на потолке заплесневела известковая штукатурка. В некоторых местах виднелись похожие на раны трещины, сквозь которые прорывались пятна света. Запах затхлости заполнял пространство. Еще несколько шагов — и фонари осветили покрытый полустертой краской щит с неясным стеклянным орнаментом, и Елена остановилась, чтобы перевести дыхание. Однако ее спутник не притормаживал, продолжая свой путь.

Они вышли к старому лифту. Открыв створки, мужчина подождал, когда девушка встанет рядом и только после этого запустил сложный механизм. Прибор показывал отметки. Лифт замер на минус восемнадцатом этаже. «Глубоковато. Так вот по лестнице не набегаешься», — философски подумала Елена и тут ее взгляд остановился на плакате с надписью «Коллектив — это не какая-то безликая масса».

— Кюры здесь нечастый гость, — глубоким низким голосом проговорил мужчина, войдя в небольшую оранжерею. Здесь трудилось несколько Нубов опрыскивая зеленые листья и поправляя освещение.

Они пересекли холл и вошли в операторную — небольшое помещение с кучей генераторов, проводов и каких-то технических штучек.

— Простите, как к вам можно обращаться? — Елена торопливо передвигала ногами, пытаясь не отставать, но широкие шаги ее спутника давали тому огромное преимущество.

— Степан.

— Приятно познакомиться! — она кивнула и переведя дыхание произнесла. — Мое присутствие здесь не принесет вам неприятностей?

— За что тебя обнулили? — Степан обернулся, глядя на девушку сверху вниз, чуть ссутулившись.

— Я перепутала миссии и помогла обнуленным. Плюс за мной числится инакомыслие.

— Вот так сломала свою жизнь, — он и с упреком покачал голову. — Эх, молодежь-молодежь, что ж вам не живется спокойно?!

— А как вы живете? В смысле…вы не могли бы рассказать о своей…ОГО! — они проходили мимо библиотеки. Классическая с невысокими стеллажами и огромным количество книг. Елена остановилась как вкопанная, рассматривая настоящее сокровище двадцать второго века.

— Хочешь?

— Да, — она кивнула и прищурилась. На полке стояла книга с интригующим названием «ФаНтОм. Исповедь Анонима», без указания авторства.

Тому, кто с ним только что поздоровался, Степан улыбался, хлопал по плечу и не удержался от демонстрации эмоционального подъема, мгновенно отразившегося в его речи.

— Что ты про нас знаешь? Какую информацию собираешь?

— Ничего, — Елена покачала головой, все еще глядя на заветную книгу.

Степан остановился у столика и пригласив присесть девушку, сложил перед собой руки.

— Мне немного о вас рассказал Инвиз. В последнем рейде меня выкинуло из игры — я помогала найти обнуленных.

— Значит, за тобой пришли?! — он задумчиво закурил. — Что дальше планируешь делать?

— Я хочу узнать правду, — Елена вздохнула. — Зачем нам «Ф.А.Н.Т.О.М.», к чему это идет? Кто такой Аноним и правда ли он создал артефакт для изменения миров?

— Похвально, похвально. Все бы хорошо, но у нас проблема с генератором.

— Я не могу заказать. У меня остались очки, я могу купить и оплатить работу, — с готовностью предложила Елена.

— Мне нужно посоветоваться. Если хочешь, можешь пока почитать что-нибудь. Скоро приду.

Степан чуть хромая покинул помещение, оставив девушку наедине со своими мыслями. Елена, словно делая нечто постыдное, вернулась к стеллажу и схватила ту самую книгу — «ФаНтОм. Исповедь Анонима», и засев в уголке, открыла на середине. Пожелтевшие страницы заскользили перед ее глазами, и, несмотря на пыль, покрывавшую их, Елену вдруг поразил запах кожи — от него у нее закружилась голова. Это был запах детства — когда мама, поправляя на голове прическу, читала историю и рассказывала про загадочного монаха, которого нашли в степи двух братьев-летчиков, желавших разбогатеть, и далее, они проходят сложный путь, приходя к неожиданным выводам. Страницы, одна за другой, стали мелькать в ее памяти: тяжелые очки с толстенными стеклами, в которые были видны бесконечные взлеты и падения какой-то канареечно-желтой жизни, какие-нибудь казино или рестораны, однорукие бандиты, огромный стол, под которым девочка пряталась в первую волну бомбардировок — просто не знала куда бежать и что делать. Воспоминания нахлынули.

Перелистывая страницы, Елена открыла середину книги и прочитала:

«Наше общество нулевых будто кот Шредингера. Это общество стало равнодушным, потребительским, и рабочим одновременно — причина этому то, что любая большая масса людей неоднородна. Социальные программы выполнят такую функцию — слишком требовательны к качеству, как бы ни хотелось им обобрать нас до нитки и сделать из нас быдло. Однако, отрицать потребительскую повестку ошибочно. Их объединяет только одно: они слишком много думают о материальном — какая она, эта жизнь?»

Елена нахмурилась. Из того, что ей рассказывали родные, никто не говорил о потребительском отношении к жизни. Да, жить хорошо хотели все, но и за «американской мечтой» никто не бежал. Ходили слухи о русской мечте — когда ничего не делаешь и получаешь за это деньги. Но насколько, Елена знала, деньги были не столько мерилом успеха, а банальным способом для выживания. Люди ходили по магазинам, покупали продукты по акции и это всего лишь обыденность. Сейчас такого уже не встретишь. Вернувшись к чтению, девушка глазами пробегала по строчкам, пытаясь уловить смысл.