Амория
Шрифт:
– Кто ты? Можно тебя увидеть? – я отчаянно метался взглядом по всему двору, ещё не понимая, что источник голоса находится у меня в голове. Точнее, голоса вовсе не было – лишь стимуляция слуховых центров мозга, отвечающих за распознавание речи. Я бы слышал его, даже если бы оглох.
– Визуализация интерфейса.
Я вздрогнул, когда вверху и внизу поля зрения появились полупрозрачные панели с разноцветными иконками.
– Вы используете бесплатную сеть, купите pro-версию, чтобы повысить скорость поиска и скачивания.
– Может… В следующий раз, – неуверенно пробормотал я, поспешно отходя в затенённых угол школьного двора, чтобы одноклассники не заметили, как я болтаю сам с собой.
– Введите запрос.
– Какой вопрос?
– Поиск в
– А можно сделать так, чтобы мы не вслух разговаривали?
– Переключение на окулярное управление. Перед вами появится виртуальная клавиатура. Задерживайте взгляд на символах, которые хотите напечатать.
Сначала я, разумеется, был опьянён открывшимися возможностями. Но оказалось, что так называемый "Рунет" более чем мёртв, так что для того, чтобы получить доступ к основному массиву информации, мне пришлось учить язык Ворланда. В этом мне помогали не только старые виртуальные учебники, но и песни, мультики и сериалы, завалявшиеся в закоулках сети ещё с доконтактной эпохи. Было немного дико осознавать, что этим больше никто не пользуется – я чувствовал себя драконом, лежащим в одиночестве на груде сокровищ. Возможно, какие-то пользователи ещё подключались к интернету из Ворланда или Бывшей Европы, но, как бы то ни было, я ни разу с ними не взаимодействовал.
Сложнейшей задачей моего детства стало изображение интереса к реальной жизни. Иногда я не выдерживал и использовал имплантат прямо в школе, пропуская слова учителей из-за музыки или уставясь в однотонную поверхность стены, чтобы детали не мешали смотреть кино. Из такого блаженного состояния меня мог вырвать только окрик над самым ухом или грубый толчок в плечо, но никто так и не догадался об истинной причине моего "витания в облаках", потому что я и без того слыл чудилой. Но моя запретная музыка была гораздо дороже их мнения. Дело в том, что в СИВЗ большинство музыкальных жанров запрещены, так как считаются развращающим чувства порождением дьявола. Здесь можно послушать только церковные хоралы во время службы (куда без них), детские частушки и колыбельные (детям музыка разрешена, так как считается, что она благотворно влияет на умственное развитие) и различные прославляющие СИВЗ военные гимны.
Однажды произошло событие, действительно напугавшее меня и поставившее под вопрос саму возможность новобретённой свободы: хотя бы раз в жизни всем приёмышам полагалось пройти медосмотр, а это включало томографию мозга. Не знаю, могло ли это выявить наличие имплантата, но я стал судорожно искать информацию и инструкции для подключения с помощью нейро-интерфейса к другим компьютерам. С этого и началось моё увлечение взломом. За три недели я кое-чему научился и во время медосмотра сумел заменить свой снимок на чьи-то другие результаты из их местной базы данных.
Я перевёл некоторые функции имплантата в режим так называемого "интуитивного управления", то есть, мне уже не нужно было сознательно формулировать словесные команды. Ощущение наличия любого искусственного интеллекта стало одним из моих чувств, что, разумеется, сначала сбивало с толку, но после долгих тренировок стало очень полезным. Я мог где-то отключить камеру видеонаблюдения в нужный момент и вставить на место вырезанного куска фрагмент другой записи. Где-то вскрыть электронный замок, вырубить свет или даже заставить навигатор показывать владельцу неверное направление. Впрочем, невозможно объяснить, как именно я договаривался с компьютерами, человеку, мозг которого не прошили вдоль и поперёк волокна имплантатов.
Как я доставал свои усовершенствования – тоже отдельная история. Не все граждане СИВЗ, к счастью, свято чтили закон и порядок. Некоторые умники сами собирали, точнее, синтезировали нейродевайсы, а ещё более умные умники каким-то образом закупали их в Ворланде. Уж не знаю,
как им их доставляли: на самолётах и внедорожниках, дронами или почтовыми голубями – никогда не интересовался, потому что не собирался включаться в их индустрию. Правда, приходилось трудно, если имплантат требовал индивидуальной доработки: я корректировал его работу химически, помещая в сложные растворы, ингредиенты для которых достать было порой сложнее, чем само биокибернетическое устройство. Или даже вынужден был действовать вручную (с помощью специальных инструментов и микроскопа, конечно). Всю необходимую информацию о нейрокибернетике, хоть и не без труда, я узнавал из Сети и баз данных ворлэндских военных клиник.В легальной сфере моей жизни всё тоже складывалось довольно удачно. Ещё в школе я проявлял кое-какие математические способности, поэтому не закончил её после семи лет обучения, как большинство моих одногодок из приюта, а был распределён в инженеры и проучился ещё четыре года. Как говорится, стал полезной человеческой единицей для своего родного человейника, Города Номер Восемнадцать, проектируя для его бесконечных бетонных коробочек санузлы, электроснабжение, канализацию, вентиляцию и пожарные выходы. Постепенно мне стало понятно устройство этого города, и в нём обнаружилась, как и в любой сложной (пускай и несовершенной) системе, некая красота. Благодаря фотографической памяти, которая проявлялась во время неисправности имплантата, я в точности запомнил многие его фрагменты. А кое-какие даже сконструировал, согласно своему удобству. Мне было приятно думать, что я делаю Город Номер Восемнадцать чуть более комфортным не только для себя, но и для других его жителей.
Всё бы ничего, но Союз Искупления и Воскресения Земли не был мирным муравейником – крови собственных жителей ему было недостаточно. К востоку от его владений лежали куда более страшные места – Чумляндия, которой мамы пугали своих детей (а "тёти мамы" – воспитанников). Как я уже говорил, никто не знал, что там происходит. Жёсткий специфический естественный отбор из-за множества инфекций, радиоактивное заражение почвы, воды и вулканического пепла, неудачная попытка тамошних учёных спасти ситуацию – что-то из этого, а может, всё вместе, породило уродливых и агрессивных существ, которые лишь отдалённо напоминали людей. Нынешние "чумляндцы" отличались к тому же редкой живучестью. Из Сети я даже узнал ворландский слух о повторном контакте. "Несмотря на изоляцию, в Плэйглэнд продолжают прилетать пришельцы, они и ставят эксперименты над людьми, выводя породу, которая окончательно добьёт цивилизацию, – писали ворландцы в своих локальных форумах, но часто добавляли: – но сначала узкоглазым мутантам придётся сцепиться с орками из СИВЗ, так что будем надеяться, что они сожрут друг друга".
СИВЗ и вправду часто был вынужден отражать атаки монстров с востока. Не совсем понятно, хотели ли они завоевать нас или просто сбежать подальше от того проклятого места, но в какой-то момент в Союзе решили, что лучшая защита – это нападение. ББог, конечно же, одобрял очищение земли от исчадий ада, поэтому ради дополнительной мотивации их участников зачистки приграничных территорий Чумляндии были названы Новыми Крестовыми Походами. Нет, ходили туда не только с мечами, факелами и святой водой. И да, там тоже нужны были талантливые инженеры. Но до рассказа о том, как я чуть не стал воином святого дела СИВЗ, хотелось бы поведать об ещё одном любопытном событии.
***
Это случилось вечером, в выходной день. Я сидел в своей комнате и как раз занимался тем, что вживлял новый нейродевайс, который должен был дать мне способность "видеть" в темноте с помощью эхолокации. Он издавал высокочастотные сиглалы, исходящие из моих ноздрей, и в соответствии с эхом стимулировал зрительную кору так, что мой мозг получал изображение о предметах. Так вот, я уже вживил его и выпил обезболивающее, можно сказать, кайфовал в своей личной комнате, полученной за прилежную работу, как вдруг услышал звонок по внутренней связи, доносившейся из коридора.