Анаконда

И человек так и понес пленницу подвешенной на палке, и так была она заброшена в серпентарий.

Представлял собою этот последний не что иное, как обыкновенную площадку, обнесенную оцинкованной гладкой стеной, за которой, в немногих установленных на голой земле клетках, было помещено тридцать-сорок змей. Крестоноска шлепнулась оземь и так с минуту и оставалась, свернувшись комом и поджариваясь под огненным солнцем.

Помещение было по всем приметам временное: неглубокие, но просторные смоленые лохани служили змеям купальнями, а расставленные там и сям деревянные домики или сложенные шалашиком камни предлагали убежище гостьям этого кустарно сработанного рая.

Через несколько минут новенькая была уже окружена и полузадавлена пятью-шестью перелезавшими через нее подругами, которые интересовались, кто она и из какого семейства.

Крестоноске все они были известны; но вот вовсе не знакома была одна огромная змея, купавшаяся в этот момент в своей высокой запертой клетке из толстой проволоки. Кто это, а? Никогда в жизни она Крестоноске не встречалась... Любопытствуя, как раньше другие, она медленно приблизилась. Настолько вплотную, что незнакомка так и взвилась. Крестоноска подавила невольный свист, когда, пораженная, сжимаясь в клубок, приготовилась защищаться. Потому что большая змея на ее глазах вдруг надула свою шею, да так чудовищно, что приобрела прямо-таки престранный вид - словно широкополую шляпу на затылок надела.

– Ты кто?
– спросила испуганно Крестоноска.
– Из наших ли?

Это означало: из ядовитых. Неизвестная, поняв, что к ней приблизились без дурных намерений, опустила поля своей шляпы.

– Из ваших, - отвечала она.
– Но не из этих мест... издалека... очень... из Индии.

– Как твое имя?

– Кобра... Шляпная змея... Очковая... Дриада Джунглей... Королева Змей... у меня много имен.

– А я Крестоноска.

– Могла и смолчать, и так вижу крест на макушке. Я здесь уже со многими твоими сестрицами перезнакомилась... Когда поймана?

– Недавно... Не смогла его убить...

– Лучше бы тебя саму убили... Для тебя же лучше бы...

– Но с собакой я расправилась.

– С какой собакой? Которая тут живет?

– Ну да.

Королеву Змей это почему-то страшно рассмешило. Но тут Крестоноску ждал новый удар: косматая собака залаяла где-то совсем рядом...

– Удивляешься, да?
– сердито бросила Очковая.
– Не тебе одной пришлось здесь так удивляться.

– Но я ж ее в голову...
– шептала Крестоноска, все более поражаясь происходящему.
– Весь яд до капли выпустила! Все из нашего рода в один укус весь яд пускают. Пустая осталась...
– заключила она растерянно.

– А собаке наплевать, пустая ты или полная!

– Бессмертная она, что ли?

– Не бессмертная, но от нас с тобой ей смерти не будет. Она нечувствительна к яду... Да ты все равно не поймешь!

– Нет, я понимаю!
– с живостью отозвалась Крестоноска.
– Нам Шустрая рассказывала!..

Королева Змей попристальней вгляделась в свою собеседницу.

– Похоже, что ты сообразительная...

– Да уж по крайней мере не меньше тебя!
– обиделась Крестоноска.

Шея азиатки сразу же опять расширилась, и новая пленница насторожилась во второй раз.

Змеи сосредоточенно посмотрели в глаза друг другу, и кобра медленно подобрала свой треух.

– Да и храбрая, - пробормотала она.
– Тебе можно довериться. Слыхала ли ты когда-нибудь наше особое родовое имя?

– Дриада Джунглей, наверное.

– Или Большая Найя... или Щитоносная... А точнее: Королева Змей. Мы рядом с обычными кобрами Индии, все равно что ты рядом с червяками... А слыхала, что нам в пищу идет?

– Не-ет...

– Змеи из вашей Америки... В основном...
– заключила Королева, раскачиваясь совсем близко...

Крестоноска быстро оценила размеры иностранки-змеееда.

– Два с половиной, что ли?..
– спросила.

– Два метра шестьдесят... шестьдесят... так-то, маленькая, - отозвалась та, успев проследить взгляд новой подруги.

– Хороший размер... Той же длины (капельку побольше, может) моя двоюродная сестра, Анаконда ее зовут. Догадываешься, какую она пищу предпочитает?

– Ну?

– Вот именно: змей из вашей Азии!

И она в свою очередь бросила выразительный взгляд на Дриаду Джунглей.

– Быстра на слово!
– отвечала та, снова начав раскачиваться. И, ополоснув голову в лохани, протянула томно: - Двоюродная, значит?

– Ну да.

– Яда не имеет?

– Не имеет. Потому так и увлекается ядовитыми иностранками.

Но азиатка уже не обращала на нее внимания, занятая своими мыслями.

– Послушай!
– начала она снова.
– Меня уже мутит от людей, собак, лошадей и всей этой глупой и злой нечисти! Ты одна здесь способна понять меня, потому что те, кто нас окружает в этих стенах, по правде сказать... Меня уже полтора года в клетке держат, словно я крыса какая, да еще и терзают, пытают всячески. И, что хуже всего, унижают, таскают туда-сюда, как лоскут какой-то... И кто? Жалкие людишки. И я, кому достанет яду, чтоб разом покончить с ними со всеми, принуждена сдавать яд на выработку сыворотки против яда! Нелепость! Ты не можешь и вообразить, как одна мысль об этом бьет меня по самолюбию! Смекаешь, к чему веду?
– И Королева многозначительно заглянула в глаза новой знакомке.

– Кажется, - отозвалась последняя.
– Чем могу я помочь делу?

– Одним лишь: у нас есть один лишь способ защиты и мести... Подползи-ка еще, а то вдруг услышат... Ты ведь знаешь: чтоб развернуться в полную силу, нам нужна точка опоры. Иначе мы гибнем. Если ты поможешь мне обрести ее в нужный момент, это может стать началом всей кампании. Только вот...

– Ну? Ну?

Королева внимательно так взглянула на Крестоноску:

– Не исключено, что ты при этом умрешь.

– Только я?

– Нет, разумеется, не только ты! Они, некоторые из людишек, умрут с тобою вместе...

– Но я же именно к этому и стремлюсь! Продолжай, пожалуйста!

– Ладно, но ты еще подползи... Не бойся...

Разговор после этого перешел на шепот, и Крестоноска вынуждена была чуть ли не приклеиться к королевиной клетке, так что всю чешую о проволоку ободрала. И вдруг кобра рванулась к ней и три раза подряд ужалила. Другие змеи, которые давно уже следили за этой таинственной беседой, разволновались.

– Ну вот! Она ее все-таки прикончила! Коварная!

Крестоноска, три раза подряд ужаленная прямо в шею, с трудом отползла немного в сторону по травке. Но вскоре осталась недвижимой, и это на нее наткнулся сотрудник Института, когда, три часа спустя, зашел в серпентарий. Человек взглянул на змею и, перевернув ее ногой, словно потерянный кем-то ремень, грустно уставился на ее белесое брюхо.

– Мертва, никакого сомнения... мертва...
– произнес он.
– Но как это случилось?
– И он склонился над змеей, чтоб осмотреть ее получше.