Ангел Бездны

Я попрощался с женой Асей и в тот же день отправился снова в Межинск, договорившись, что всю информацию по делу Любезновой и убийстве директора «Тропиков» мне будут регулярно сообщать ребята из нашего агентства.

СТАРШИЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ САЗОНОВ

За минувшие две недели сыщикам из бригады Сазонова пришлось проделать огромную работу.

Идею подал оперуполномоченный Виталий Акентьев. Он предположил, что в похищении денег участвовал кто-то из местных предпринимателей, и, следовательно, счета предполагаемого соучастника должны были изрядно пополниться. Идея Акентьева фактически была основана на чистой интуиции да еще на подозрениях тех, кто имел какое-то отношение к странным событиям, происходящим в Межинске.

«Почему бы не отнести к аномальным явлениям еще и взрыв поезда, и исчезновение ящика с десятью миллионами?» — говорил Виталий. Дальше его рассуждения не были лишены логики. «Допустим, — говорил опер, — что и мистические явления, и организация взрыва дело рук одних и тех же людей. То есть предположим, что у того, кто, примитивно говоря, „напускает на город порчу“ из Глухого Лога, есть союзники в городе. В таком случае колдуну, чародею, одержимому бесами — назовите его как хотите — необходимо расплачиваться со своими союзниками, причем чем-то вполне материальным. Но ничего более материального, чем деньги, человечество до сих пор не придумало. И „Одержимый“ разрабатывает план ограбления поезда, а союзники охотно выполняют этот план.

Больше других падки на деньги чиновники и предприниматели. Последним всегда не хватает денег, сколько бы их ни было. А чиновники вполне могут оказаться полезными „одержимому“ для создания паники и атмосферы неуверенности среди населения».

Идею Акентьева Сазонов поддержал, тем более что вопрос с союзниками одержимого в городе был давно решен. Они у него несомненно были. Правда, Сазонов сомневался в причастности к делу Сергея Ивановича Каширина, тем более что ответ на первый запрос в Москву о заместителе градоначальника остался без ответа. Сазонов не постеснялся потревожить высокие инстанции во второй раз. Чтобы не терять времени зря, Сазонов со своими ребятами проверил — конечно, негласно — других работников городской Администрации и тайно через своих осведомителей начал собирать сведения о банковских счетах бизнесменов Межинска, особенно выделяя те, на которые поступили значительные суммы в иностранной валюте в течение последних полутора месяцев.

В идее, родившейся у опера, были, конечно, большие прорехи. Судя по внешним данным, в операцию по хищению были вовлечены не только какие-то жители Межинска; возможно, их-то в числе бандитов не было вовсе. Обгорелая банкнота появилась в Петербурге, киллеры, расстрелявшие Винникова, предположительно спланировавшего взрыв, прибыли из Питера или из Москвы. По утверждению МВД, следовало искать исполнителей ограбления среди конкурирующих банд Северной и Центровой, и, наконец, охранники, сопровождавшие груз, работали и жили постоянно в Петербурге.

«Но, — рассудил Сазонов, — почему бы не начать искать, где ближе? Найдем кого-нибудь в Межинске, они, глядишь, выведут на Москву или Питер».

Проверка чиновников городской Администрации ничего не дала. Все они, судя по личным делам, биографиям и характеристикам, были людьми кристально честными. За пределами проверок остались только Каширин и его помощник Бирюков.

На них в местных органах данных было чрезвычайно мало. Это могло означать прямо противоположные вещи: либо оба ни в чем противоправном никогда замечены не были, либо, напротив, старательно — и небезуспешно — скрывали свое прошлое. Так или иначе, оставалось ждать ответа на запрос.

Что касается местных бизнесменов и их расчетных счетов, то здесь работа следственной бригады была значительно успешнее.

Всего на счет предпринимателей поступило более четырехсот тысяч долларов, но после тщательной проверки на подозрении у следователя остались трое: Чернышев Сергей Леонидович, который сам положил на свой счет двенадцать тысяч 20 апреля, Мигулин Анатолий Лаврентьевич, на счет которого было переведено из Екатеринбурга шестнадцать тысяч, и Сорокин Георгий Валентинович, на счету которого до 18 апреля числилось сто тридцать долларов, зато 19 апреля сам держатель счета пополнил его шестьюдесятью тысячами. По сравнению с похищенными миллионами все суммы были, конечно, мизерными, настораживали только даты их зачисления. Виталий, которому была поручена проверка всех троих бизнесменов, выяснил, что Чернышев привез свои тысячи из командировки в Германию, Мигулин получил кредит в том же ЭМЕСК-банке, а сумма, числившаяся на счету Сорокина, проходила по документам как прибыль от операций по закупке и продаже импортных лекарственных препаратов.

Георгий Валентинович действительно был владельцем небольшой посреднической фирмы, специализирующейся на лекарствах, но дотошный Виталий сумел выяснить, что в этот период больших партий препаратов в Межинск не поступало.

Сазонов решил сосредоточить внимание на Сорокине — и не зря. В начале июня поступили сведения о переводе на его счет через Сбербанк сорока тысяч долларов. Переводила деньги некая фирма «Тропики», владелец которой, Огарков, согласно служебной записке Управления МВД Петербурга, был убит в собственной квартире. Питер также информировал старшего следователя, что Огарков предположительно получил из Межинска инкассаторской почтой сто тысяч долларов, из которых сорок положил на свой расчетный счет в Сбербанке. Сорокин Георгий Валентинович деньги не переводил, хотя по документам именно он значился отправителем. Однако оформить перевод Огарков не мог по той простой причине, что к моменту оформления перевода был уже мертв.

Сазонов решил, что назрела необходимость личной беседы с Сорокиным. Михаил Логинович взял с собой Виталия и поехал на улицу Чернышевского, где проживал с супругой Георгий Валентинович Сорокин, предприниматель средней руки.

Сазонов знал о странной привычке Сорокина работать по ночам и, отправившись к нему с визитом в двенадцать часов дня, надеялся застать бизнесмена дома спящим. Кроме того, внезапность визита, как предполагал Сазонов, будет сыщикам на руку…

Машину они оставили в двух кварталах от дома Сорокина. В парадную сыщики тоже постарались войти незаметно. Дом был постройки пятидесятых годов, четырехэтажный. Жил Сорокин на третьем этаже. Они подошли к металлическим дверям, и Сазонов нажал на кнопку звонка. Минуты через две загремели замки, и двери распахнулись. В них стоял… Вячеслав Батогов собственной персоной…

Немая сцена длилась несколько секунд. Потом Сазонов сурово спросил:

— А ты что здесь делаешь?

— Беседую с вдовой, — глядя на старшего следователя невинными глазами, ответствовал частный сыщик.

— С чьей вдовой?

— А вы разве не знаете, Михаил Логинович? Сорокин Георгий Валентинович пару часов тому назад скончался… Я думал, вы поэтому здесь появились…

Сазонов промолчал. Они вошли в прихожую. Слава, стараясь не греметь многочисленными запорами, закрыл за ними дверь.

Все четверо стояли в просторной прихожей с высокими потолками.

— А что же сама вдова не встречает нас? — спросил Сазонов.

— Убита горем, — коротко ответил Батогов, потом шепотом добавил: — То ли еще будет, если ей сказать, что ее благоверный умер не своей смертью.

— То есть? — снова изумился следователь.

— По-моему, убили Георгия Валентиновича. Да вы проходите в покои, не стесняйтесь, — Батогов сделал широкий приглашающий жест.

Они вошли в гостиную. Слева в глубоком кресле сидела хозяйка квартиры. Глаза были заплаканы. Из весьма скромно обставленной гостиной дверь направо вела в спальню.

Сазонов поздоровался. Он заранее навел справки и знал, что жену Сорокина зовут Ираида Львовна.

Она кивнула в ответ на приветствие сыщиков и тихо спросила, обращаясь к Батогову:

— Разве присутствие официальных лиц обязательно, если кто-нибудь внезапно умирает?

— Я не вызывал милицию, — пожал плечами Батогов, — но, думаю, старший следователь Сазонов, Михаил Логинович, пришел не только для того, чтобы выразить вам сочувствие.