Ангел-Хранитель

— Говори, что хотел. Или ты будешь молчать?

— Нет. Я хочу сказать, что ты мне нравишься, — она останавливается. В её глазах столько злости и боли ещё чего-то, что я не могу понять.

— Это мы уже проходили в прошлом году.

— Я знаю, ты можешь мне не верить, но это правда. Я и сам не знаю, когда наш прикол перестал быть приколом для меня.

— Для тебя это был просто прикол? Соколовский, ты мне чуть жизнь не сломал.

— Ты стала для меня чем-то большим, чем просто девушка. Я предупредил Лизу, что не хочу больше играть. Нужно было сразу во всем тебе признаться. Я не подумал, что она все расскажет тебе. Это была моя ошибка.

— Короче, виноваты все, кроме тебя, — она ускоряет шаг. Но для меня это ничто. Я догоняю её в секунду и поворачиваю к себе.

— Отпусти меня, — она вырывается. Мне приходится опустить, зато теперь она смотрит на меня. — Ты мог позвонить, написать, прийти ко мне. Ты не сделал ничего. А сейчас говоришь, что я тебе нравлюсь. Наверное, задумали новый прикол, чтобы поиздеваться? И думаете, что я как наивная дурочка снова поведусь на него.

— Это не так, — я вижу, как у неё по щеке течёт слеза. — Я звонил тебе и писал много раз. Ты не отвечала, я даже приходил к тебе, но твой друг Данил, сказал, что ты не хочешь меня видеть.

— Я не верю тебе.

— Очкарик, это правда, — как давно я не называл её этим прозвищем.

— Я не разрешаю тебе называть меня так. Мне показалось, что ты стал другим, но я ошиблась. Ты все тот же бесчеловечный и жестокий богатенький мальчик. Я ещё раз повторяю тебе, чтобы ты не приближался ко мне, — слезы текут у неё из глаз, она вытирает их рукой. — Отцепитесь от меня все со своими приколами и розыгрышами. Осталось три месяца до окончания школы, надеюсь потом не видеть вас никогда.

Она уходит. А я остаюсь стоять, чувствую острое желание подраться. Я набираю Серёге.

— Птица, в субботу после школы открываем новый сезон. Собирай ребят. А с Черепом я договорюсь сам.

РАЗГАДКА

Я прибегаю домой, меня всю трясёт. Если в прошлый раз я держалась, как могла, то в этот Соколовский увидел мои слезы. Плевать. Я больше не попадусь на эти разводы. Стоило только расслабиться и поверить, что все будет хорошо. Наверное, они с Лизой не оставят меня в покое, пока мы учимся в одной школе.

Одна маленькая частичка моей души верит Артему. Возможно все, что он сказал правда. Я же чувствовала это на репетиции. Безразличный человек не будет так смотреть, как смотрел он. Почему тогда он молчал все эти месяцы? Я не понимаю.

Я решаю воспользоваться своей возможностью не ходить в школу.

— Мам, я что-то не очень хорошо себя чувствую. Можно я останусь завтра дома?

— Геля, с тобой все в порядке? Ты заболела?

— Всё нормально. Просто чувствую, что устала. Ты же разрешишь?

— Конечно. Хочешь останусь с тобой?

— Это лишнее. Я посплю и буду заниматься. Тем более, папа завтра дома, — никогда раньше я не прогуливала школу. Но я просто не хочу видеть Артема и Лизу, да и всех остальных. Мне нужно время, чтобы успокоиться.

***

Вместо того, чтобы выспаться я встаю в шесть утра. Самое время для пробуждения в субботу. Я быстро умываюсь, готовлю завтрак и сажусь за информатику. Это то самое лекарство, которое должно обязательно подействовать. Мама уходит на работу, папа занимается своими делами, а я сижу перед ноутбуком. Фраза "Смотрю в книгу, вижу фигу," в данном случае компьютер, становится очень актуальной. Даже информатика не позволяет мне выкинуть слова Соколовского из головы.

— Ангелина, обедать будешь? — папа заглядывает ко мне в комнату.

— Да, давай.

Мы садимся за стол. Папа рассказывает мне про вчерашний матч. Я слушаю вполуха, и киваю для вежливости. После обеда я мою посуду, а папа уходит к себе в комнату. Кто-то звонит в дверь.

— Пап, откроешь? — кричу я ему. — У меня руки мокрые.

Через минуту папа заходит на кухню.

— Геля, там к тебе пришли, — я выхожу в коридор, вытирая руки полотенцем. В прихожей стоит Сережа Птицын.

— Привет. А ты что посуду моешь руками?

— Ты пришёл узнать, как я мою посуду?

— Нет, помощь твоя нужна, — он сразу делает обиженное лицо.

— Пап, иди, я сама разберусь, — папа заходит в комнату, а я закрываю за ним дверь. Наверное, будет подслушивать. — Говори, что хотел?

— Одевайся, по дороге расскажу.

— Ни за что. Или говори, или уходи.

— Артему нужна твоя помощь, — я удивлена.

— Это он послал тебя?

— Нет. Он не знает, что я здесь. А когда узнает, голову мне открутит.

— Пусть родители помогают, или Марина, — я вспоминаю про домработницу. — Почему именно я должна?

— Потому что ты единственный человек, которого он может послушать.

— Не понимаю.

— Ты вот вроде отличница, учишься хорошо. А простых вещей не понимаешь. Страдает он. Не знаю, что у вас там с этим ботаником, но его это здорово задело, он решил снова открыть наш бойцовский клуб. Только противником выбрал не того бойца. Хоть Сокол и молодец, но Череп за зиму набрал ещё десять кило. А значит, он на тридцать килограмм больше Артема. Вот и останутся от него только рожки, да ножки.

— И какое мне до этого дело? — на самом деле я вспоминаю прошлый бой, тогда с Кабаном они были на равных. А сейчас? Мне страшно за Артема, но Птице я показывать этого не буду.

— Он много делал для тебя. Помоги и ты в ответ.

— Не понимаю о чем ты?

— Я уже и так рассказал тебе слишком много, так что хуже не будет. Это Артем сделал так, чтобы тебя приняли в классе.

— Но девочки сказали, что это ты подговорил ребят.

— По его просьбе. Это был его план, я просто подыграл. А как ты думаешь, как Кабан оказался так вовремя в нужном месте?

— И как? Соколовский передумал устраивать очередной розыгрыш?

— Глупая, ты. Он и не знал про него, до тех пор пока Микаэла не скинула ему сообщение с адресом. А дальше просто попросил Кабанова вмешаться.

Я стою с открытым ртом и перевариваю информацию. Не зря мне тогда показалось, что я видела Соколовского.

— Стоять долго будешь? Пошли?

Я снимаю куртку с вешалки и заглядываю к папе в комнату. Он спокойно смотрит телевизор, а я ещё подумала про него плохо.

— Пап, я отойду ненадолго.