Ангел любви

Стая перепуганных птиц поднялась высоко в небо. Из чащи джунглей выскочил леопард и

скрылся в соседней роще. Собравшиеся в хижине и у ее входа туземцы вскочили со своих

мест и начали дружно отбивать ритм хлопками в ладоши.

Солнце уже стало клониться к закату. А Данрейвен со все возраставшей энергией бил в

священный барабан. По его сильным широким плечам рекой лился пот. На лбу проступили

вены. Никто уже не мог стоять спокойно. Мерные поначалу движения сменились общей

дикой пляской. Лилит неожиданно стало страшно. Именно такими представляла она

людоедов с тихоокеанских островов перед их кровавым пиршеством.

И тут Данрейвен вдруг остановился. Барабан смолк. Руки Адама бессильно упали.

Дыхание сразу сделалось ровным. Глаза выжидающе смотрели на вождя.

— Хорошо, — спокойно произнес Тайро. — Священный барабан подчинился тебе,

чужестранец. Ты действительно великий жрец в своей стране. И достоин того, чтобы узнать

нашу тайну.

Он сделал знак рукой, и пиршество началось. Данрейвену поднесли сделанную из

плода папайи чашу, наполненную мучнистой, чуть бродившей массой. Адам привычным

движением руки сгреб содержимое чаши в ладонь и отправил себе в рот. Тайро вновь

одобрительно кивнул головой: хороший аппетит, по его мнению, также подтверждал

принадлежность гостя к священной касте своей страны. Ибо пищу людям посылают боги.

Одно блюдо сменяло другое. Женщинам не разрешалось есть вместе с мужчинами, и

они танцевали медленные ритуальные танцы. Воины сидели на земле, поджав ноги, и пели

протяжные песни. А Тайро с Данрейвеном соревновались в количестве съеденных яств. Все

это продолжалось очень долго. До тех пор, пока Тайро не поднял руку и в изнеможении не

откинулся на мат, который за его спиной держали два воина. Двое рослых мужчин подошли

к Данрейвену, взяли его под руки и подвели к вождю.

— Тайо! — сказал вождь и положил обе ладони на грудь Адама.

Воздух огласился дружным криком:

— Тайо! Тайо! Тайо!

Хейкуа схватила Лилит за руку и увлекла за собой.

— Что произошло? — спросила Лилит, когда они очутились под открытым небом.

— Очень плохое для тебя и хорошее для него.

— Что именно?

— Тайро объявил гостя своим сыном. Теперь он тебе не муж, а брат.

— И что же?

— А то, что между вами уже не может быть любовных отношений. Это считается у нас

строгим табу.

— Но он мой муж!

— В Англии. А здесь он твой брат.

— Брат?! Мне не нужен брат! Я хочу, чтобы он был моим мужем!

— Ты теперь его сестра. Таков закон!

Хейкуа надела на голову шляпу из травы с широкими полями и снова схватила Лилит

за руку.

— Идем!

— Куда?

— В священный храм Тики. Мне надо поговорить с богами. Сначала — со своими.

Если же они не захотят отвечать, мы вернемся в дом Иисуса Джона и поищем ответа в

Библии.

Лилит еще раз посмотрела в сторону хижины, через откинутый полог которой

виднелась фигура Данрейвена, и пошла вслед за Хейкуа.

Поднявшись по склону вулкана, они остановились перед каменной статуей Тики.

Опустившись на колени, Хейкуа принялась раскачиваться из стороны в сторону,

сопровождая эти движения заунывным пением. Лилит замерла, боясь пошевелиться и

нарушить совершающееся на ее глазах таинство.

Прошло еще минут десять. Хейкуа открыла глаза и поднялась с колен.

— Идем. Теперь я знаю, что делать. Боги ответили мне. Твой муж давно не знал

женщин. Это хорошо!

— Чем?

— Тем, что теперь он не сможет соблюдать запрет Тайро на любовь к тебе и свой

собственный суровый обет. Так мне сказали боги. И в Библии написано то же самое.

Запретный плод всегда сладок. Потому Адам и согрешил с Евой. Бог запретил им съесть то

яблоко. Если бы такого запрета не было, они бы не стали его срывать. Так и твой муж.

Теперь, когда ему запрещено любить тебя как женщину, он обязательно захочет этого.

Причем так сильно, что забудет обо всем. И о запрете, и о своем обете. Все будет хорошо!

— Не могу в это поверить!

— Вот увидишь! Теперь ты сама стала змеем-искусителем! Понимаешь?

— Хейкуа, ты совсем не знаешь этого человека! У него железная воля. Никаким

искушениям он не подвержен. Потом, ты сама сказала, если мы нарушим табу, плохо будет

обоим. Твои люди отомстят нам. Разве не так?

— Ойе! Твоего мужа положат вон туда и вырежут у него сердце. И то же самое сделают

с тобой!

— Ойе! — воскликнула Лилит. — Этого нельзя допустить! Понимаешь?

— Понимаю. И этого не будет!

Хейкуа задумалась. Потом посмотрела в глаза Лилит и решительно сказала:

— Ты должна уехать вон туда, на Тайаретапу. На священном острове тебя никто не

посмеет тронуть. Живи на нем до праздника Полной Луны. А я постараюсь найти способ

обойти табу.

6

Следующие пять дней Данрейвен провел в джунглях, постясь и занимаясь

самовнушением, в надежде изгнать из памяти, а тем более — из сердца, образ женщины с

дельфином. Но это не удавалось. Каждую ночь она являлась ему в сновидениях. На седьмую

ночь ему приснился дельфин.

Данрейвен задумался над этим знамением. И после долгих размышлений решил, что,

видимо, души его и этой женщины — родственны. Этим, скорее всего, и объяснялось столь

внезапно возникшее в нем желание обладать ею. Именно ею, и никем другим! Значит, им

надо быть вместе!

Тогда он собрал свои пожитки, вышел из зарослей и, столкнув в воду оставленную кем-