Ангел

Вариантов море и море рядом!

(Тем временем) Больница «СоРян».

— На пятом… Камера с виду целая, провод с розеткой болтает рядом. Приём.

— С камерой точно всё нормально? — шипит рация.

— Говорю же, целая! — недовольно выкрикивает в рацию охранник.

— Почему нет картинки? Опять намерзание на проводах? — шипит рация.

— Откуда мне знать? Может, замёрзла, а может срущие повсюду птицы и сюда добрались!

— Кончай истерить, открой дверь пожарки и подключи камеру назад. Чего как маленький! — шипит рация.

— Маленький, да удаленький, — бурчит себе под нос охранник. — Холодает всё сильнее, зима близко. Так ещё поднимайся по всяким скользким лестницам! Навернуться отсюда плёвое дело…

Ворчливое бормотание разбавляет звон связки ключей и ковыряние в замке.

— Хён, у нас проблемы! Не пойму почему, но дверь не открыть… Приём.

— … Вот вандалы! Нужно закрывать курилку! Обходи через главный, — шипит рация.

— Хён! Почти целый корпус! — недовольно напоминает охранник.

— Кончай ныть! Заодно, согреешься! — шипит рация.

— В инфекционном отделении?! Через него придётся идти! Хён, выйди из дежурки и почини камеру, а? С меня соджу!

— Думай головой! Не могу оставить пост наблюдения, — шипит рация.

— Будь человеком, хён-ним! Оторви задницу и поднимись на один этаж по тёплой лестнице. С меня ящик соджу и ким-чи!

— Ким-чи дают бесплатно, жулик! С тебя жареные рёбрышки сегодня вечером! — шипит рация. — Поднимаюсь! Стой на месте.

— Зачем на ветру торчать? Пойду вниз потихоньку…

— Жди! Камеру подключу, а как проверю работоспособность? Контрольные индикаторы с лицевой стороны, — шипит рация.

— Стою… Морожу задницу… Приём.

Открылась массивная дверь главной лестницы, появилась фигура в чёрной форме. Луч фонарика бегает, рассекая темноту на крыше. Бдительный охранник внимательно изучает обстановку и заглядывает за пристройку главного входа, выискивая нарушителей.

Корейская предусмотрительность и следование правилам в действии. Никого не обнаружив и поежившись от холодного ветра, фигура с фонариком захрустела гравием в сторону пожарной лестницы.

Лёгкая тень свесилась с бетонного козырька, повиснув на руках. Мягкое приземление и тихий шелест гравия не беспокоят охранников, занятых у пожарной лестницы. Особа в тёмной толстовке скрылась в открытой нараспашку двери.

(Тем временем) Больница «СоРян». Пусан.

План сработал, как по нотам! Должно мне иногда везти. В кои-то веки…

Шурую ногами по лестнице, считая пролёты. Одиннадцатая площадка закончилась первым этажом. За прозрачными окошками коридор, а в самом конце распашные двери. Осторожно приоткрыв створку, я неспешно шагаю вперёд.

Остался дежурный пост у главного входа. Там наверняка кто-то сидит, отмечая посетителей. Можно попробовать их отвлечь, продолжая действовать по-тихому, или пойти нахрапом. Кто будет ловить спокойно покидающих больницу в одиночестве, правильно?

Неправильно! Одну из распашных дверей открывает спина фигурки в голубом плаще. Дёргает хвост на плече, пока девушка оборачивается, осторожно выставляя ношу перед собой, обе руки занимают пластиковые стаканы. Ли ЫнХи собственной персоной! Помощница старшего инспектора опознает стопроцентно, ведь нашу беседу в аэропорту сложно забыть.

— Твою ж… — Нежданчик!

Повторяю хитрый манёвр девушки и толкаю филейной частью боковую дверь, исчезая в больничной палате. Силуэт бодро шагающей ЫнХи виден через приоткрытую створку. Девица спешит в сторону лестницы. Похоже, таранит кофеёк напарнику.

Пронесло! Мне по-прежнему везёт. Но как-то слишком близко… Остановись я на спуске, мы бы не разминулись.

Звенят кольца. Надоевший за тысячи часов запах и мерный шум медицинских приборов заставил дрожать ладошки. Оборачиваюсь и гоню прочь ощущение повторения уже пройденного.

Больничную койку занимает девушка. Тощую фигурку очертили исхудавшие руки, лежащие поверх стеганого одеяла. Нереальное спокойствие на лице и впалые щeки. Жгуты проводов тянет к стойкам, поддерживающим жизнь.

Хотя жизнь ли это? Лежащая под одеялом почти отражение и взгляд на год назад. Дом, милый дом… В основном, люди считают домом место своего появления на свет. Может таковым быть столь неприветливая палата? Койка, среди гудящей тишины и запаха нафталина. Даже не знаю…

Подхожу ближе, всматриваясь в бледное лицо. Девушку освещает тусклый свет ночника, на тумбочке булькнул увлажнитель воздуха. Она в коме уже давно. Бритая под ноль голова успела обрасти ёжиком, побледневшая кожа говорит о долгом времени без солнечного света.

Действительно… Очень знакомо! Наверное…

На тумбочке свесились цветы в вазе и семейные фотографии. Многочисленные родственники сверкают радостными улыбками и развеивают наваждение.

Нет… Теперь не похоже! Совсем…

С удивлением замечаю, как кольца осторожно обнимают тонкую кисть, лежащую поверх стеганого одеяла. Ладошка нереально холодная…

Конечно, за окнами уже давно не лето, а бесхозные руки убрать некому…

Тихое обещание заглушает монотонное пиканье сердечного монитора:

— Ты не одна…

(Тем временем) Больница «СоРян».

Больничную палату на пятом этаже посещает знакомая троица.

— В течении нескольких часов, с ней ничего плохого не случится, а на месте позаботятся наши медики!

Громко объявил ЮнСон и посторонился, пока мимо катит больничное кресло молодой полицейский. Хмурый врач щёлкает боковым переключателем, зажглось потолочное освещение.

Немая сцена. Удивленная троица изучает койку и оценивает пустоту больничной палаты. Спрятаться здесь негде. Широкое окно приоткрывает ветром, болтая опущенные жалюзи.

Слыша громкий звук, полицейский отшвырнул кресло и бросился к окну. ХёнСу распахнул створку и высунулся наружу по пояс. Старший инспектор не отстаёт от прыти молодого парня и тоже выглядывает из окна.

Два напряженных лица беспокойно осматривают площадь автомобильной парковки. У старшего инспектора выпал синий галстук и его швыряет ветром, словно пытаясь сорвать в тёмные небеса.

— Никого… — громко выдыхает ХёнСу и радостно повторяет, обернувшись к соседу на подоконнике: — Никого, сабо-ним!