Ангел

Она должна была одернуть его. Губы Ангела медленно приближались к ее губам — он явно давал ей время и возможность остановить его, но она, казалось, забыла все слова, которыми могла предотвратить неизбежное. Более того, все мысли о долге отошли для нее на второй план, на первом же оказалось нетерпение. Одно только предвкушение того, что она снова ощутит вкус его губ, привело ее в восторг.

Касси затаила дыхание, колени ее задрожали, она едва держалась на ногах. Чтобы устоять, она попыталась упереться руками в дверь, но, не найдя опоры, обняла Ангела за плечи. В следующее мгновение он впился губами в ее уста: она почувствовала, что ее нижняя губа оказалась у него во рту.

Протестующий крик замер у нее в горле, так и не вырвавшись; пальцы ее судорожно впились в его плечи. Похоже, он понял ее состояние, потому что подался вперед и прижал ее к двери, не давая упасть. И снова она ощутила вкус его губ. Потом язык его проник в ее рот, и она — уже с готовностью — приоткрыла губы.

И тотчас же Касси захлестнула горячая волна, пробудившая в ней чувства и желания, пока еще ей неведомые. Среди этих чувств был и страх, потому что она не могла справиться с теми чувствами, которые охватили ее. Он застонал, и она вдруг поняла, что поднимается в воздух; ноги ее потеряли опору, грудь оказалась прижатой к его груди, а в поцелуях его появилась такая страсть, какую она и представить себе не могла.

Это было так неожиданно, что страх ее перерос в панику. Касси уперлась ладонями в грудь Ангела и оттолкнула его. Он сразу же отстранился и позволил ей высвободиться. Она снова привалилась спиной к двери, пытаясь отдышаться. Ангел долго не отрываясь смотрел на нее, и она поняла, что он борется с каким-то очень сильным, пожалуй, даже неподвластным ему чувством. Касси затаила дыхание, ожидая исхода этой борьбы; и она совершенно не была уверена, что желает победы Ангелу.

Наконец он произнес:

— Я не прошу у вас прощения за то, что произошло. Если вы еще раз появитесь в моей комнате, я буду думать, что вы хотите, чтобы я довел дело до конца, и, черт меня побери, так я и сделаю!

Касси даже не попыталась притвориться, что не понимает его слов. Несколько секунд она дрожащими руками сражалась с непослушной ручкой двери; когда же наконец ей удалось распахнуть дверь, она в ужасе выскочила из комнаты.

Еще несколько мгновений Ангел стоял, глядя ей вслед. Потом в сердцах ударил в дверь кулаком и выругался, ощутив боль в разбитых костяшках пальцев. Но боль эта была сущим пустяком по сравнению с тем, что тревожило его.

Почему он позволял ей так возбуждать его? Хотя что значит — позволял ей? Черт возьми, да он просто ничего не мог с этим поделать! Слишком уж она чопорная, эта мисс Кассандра Стюарт. Но он перевоспитает ее, если задержится здесь еще на какое-то время.

Глава 19

Мучительно обдумывая случившееся почти неделю, Касси пришла к заключению, что Ангел поцеловал ее лишь потому, что был зол. Прежде всего он страдал из-за больной руки, так как не мог теперь как следует владеть оружием. И скорее всего винил ее за то, что вступил в драку с Морганом.

Если ее догадки были справедливы, то все вставало на свои места. В тот день, когда Касси наступила ему на ногу, он сказал, что она поплатится за это и он стребует с нее поцелуй. Снова рассердившись на нее, Ангел, наверное, вспомнил про свою тогдашнюю угрозу и решил осуществить ее. В конце концов, как еще он мог выразить свое негодование? Не накричать же на нее? Не мог он и уехать, поскольку находился здесь не ради нее, а ради Льюиса Пикенса.

В этом был какой-то смысл. Но совершенно не было смысла в том, что он мог увлечься ею. Мужчины просто-напросто никогда не желали ее, только и всего. Даже те двое, которые вроде бы ухаживали за ней дома, никогда не давали понять, что влюблены. Хотели же они прежде всего заполучить дом, ранчо и многочисленное стадо. Морган вел себя по-другому, но она довольно быстро поняла, что все его чувства — просто-напросто притворство, а интересует его, как и всех прочих, прежде всего ее богатство.

А вот их отношения с Ангелом с самого начала казались странными. В них не было и намека на корысть. К тому же его совершенно не интересовало ни земледелие, ни скотоводство. Раздумывая обо всем этом, Касси приходила к выводу, что не должна придавать особого значения той ночи, когда в дом проник Слэйтер. Тогда она была слишком напугана случившимся и сама бросилась на шею Ангелу в поисках защиты. Он, наверное, подумал, что она просит утешить ее, и был настолько любезен, что сделал это. И разве она сама не посчитала свое тогдашнее поведение распутным? По-другому оценивала теперь Касси и те глупости, которые он болтал той ночью, когда пришел пьяным. Тогда он был просто не в себе.

И словно подтверждая ее рассуждения, со времени последнего поцелуя Ангел не сказал об этом ни слова и вел себя так, словно этого никогда и не было. Он просто молча сопровождал Касси, когда она выходила из дома, что случалось не так уж часто, поскольку она старалась избегать его и даже стала обедать в другое время, чтобы не встречаться с ним в гостиной, как это происходило раньше.

Но гораздо больше Касси беспокоило другое: она не раз ловила себя на мысли, что ей хотелось бы, чтобы все эти рассуждения оказались ложными. Совершенная глупость, но она ничего не могла поделать с этим. Не "могла она и заставить себя не вспоминать об их последнем поцелуе и очень жалела, что под конец так испугалась. Если бы она тогда не оттолкнула его…

Целый вихрь противоречивых чувств кружил ей голову. Она очень нуждалась в собеседнике, в человеке, с которым могла бы поговорить и который помог бы ей разобраться во всем этом. Будь она дома, непременно отправилась бы к Джесси Саммерс. Но здесь ее единственной близкой подругой была Дженни, но и та, даже если бы Касси и сумела перемолвиться с ней словечком, была чересчур молода, чтобы дать разумный совет. К тому же Дженни и сама нуждалась в помощи, гораздо больше, чем Касси.

Каково же было удивление Касси, когда Дженни Кэтлин после обеда появилась у нее в доме. Еще большее изумление вызывал вид подруги — девушка выглядела так, словно побывала в изрядной передряге. Ее светлые волосы были в совершенном беспорядке, точно она долго скакала верхом, одежда измята до такой степени, будто она с неделю не переодевалась. Рассказывая о своей сестре, Бак отнюдь не преувеличивал — голубые глаза Дженни покраснели и припухли.

Касси увлекла ее в гостиную и усадила в кресло. Но Дженни, едва присев, тут же вскочила и принялась метаться по комнате, точно зверь в клетке.

Касси совершенно не представляла, какими словами можно утешить подругу после всех несчастий. А ведь причиной этих несчастий была она, Касси! Она, конечно, могла сказать: «Мне очень жаль», — но это звучало слишком банально. И все же Касси пробормотала что-то невнятное, какие-то слова сожаления о случившемся. Дженни в ответ лишь отмахнулась. Остановившись у окна, выглянула во двор.

— Твоя мама не знает, что ты здесь? — догадалась Касси.

Дженни молча кивнула и снова принялась расхаживать по комнате.

— Мне удалось ускользнуть, когда они с Баком поехали в город по делам.

— Она сурово с тобой обходится?

— Не говоря уж о том, что смотрит на меня так словно я вонзила ей нож в спину.

Касси, невольно вздрогнув, напомнила:

— Ты же знаешь, такое нелегко забыть.

— Знаю.

— Тогда в чем дело?