Ангел
Шрифт:
– Твои глаза..., - он начал, но внезапно остановился и соскользнул с кровати.
– Что? Мои глаза что?
Сорен начал одеваться.
– Я скажу тебе после моей встречи.
Он наклонился и быстро поцеловал ее, застегивая рубашку.
– Встречи?
– Нора села.
– Какой встречи? Я думала, ты сказал, что комитет остановился на кандидатуре Отца Петерсона. И никаких больше встреч.
Сорен надел белый воротничок.
– Все верно. И, слава Богу. Эта встреча не с представителем из комитета. Я обещал Сюзанне еще один долгий разговор.
Нора прищурилась.
– Эта
– Она не враг. Особенно сейчас, когда больше не считает меня врагом.
– Ну, если мы ее так хорошо ввели в заблуждение, - начала Нора. Сорен посмотрел на нее таким суровым взглядом, что почти заставил ее хихикать.
– Тогда почему же она до сих пор болтается рядом?
– У нее есть парочка заключительных вопросов для меня. После всего, через что я провел ее этим летом, я чувствую, что она заслуживает некоторые ответы.
Наблюдая, как Сорен направился к двери… Нора вдруг кое-что вспомнила и вскочила с кровати.
– Сорен? Подожди секунду. Позволь мне поговорить с ней самой.
* * *
– Мик? Ты в порядке?
– Гриффин положил руку на колено Микаэля и сжал.
Ангел покачал головой.
– Нет.
Рука на колене переместилась на лицо Микаэля.
– Посмотри на меня, - сказал Гриффин почти шепотом. Мик неохотно повернул голову, встречаясь взглядом с Гриффином.
– У меня все под контролем. Я не позволю случиться ничему плохому.
Что-то в тоне Гриффина заставило Микаэля почти поверить в это.
– Хорошо.
Гриффин улыбнулся.
– Хорошо. Давай покончим с этим. Я хочу успеть трахнуть тебя перед ужином.
С игривым шлепком по колену Мика, Гриффин вышел из машины и обошел автомобиль. С крайней неохотой Микаэль открыл дверь и ступил на тротуар. Гриффин протянул руку. Микаэль уставился на нее. Они никогда не были на публике раньше. В постели они держались за руки... и за все остальные части тела. Но здесь? На его улице? В его доме? Перед его родителями?
– Мы вместе, Мик. Я люблю тебя.
Микаэль завелся от этих слов. Они, казалось, звучали эхом из глубины каньона. Или каньон был внутри него, а слова наполнили все его существо, и, наконец, приглушенный голос внутри него предупредил, что его никогда не любили за то, кто он и кем он был.
Без дальнейших колебаний Микаэль взялся за руку Гриффина, и они шли к дому. Микаэль открыл дверь без стука, Гриффин шагнул за порог.
Ангел услышал голоса в кухне. Тихие, сердитые голоса.
– Они ссорятся, - прошептал Микаэль.
– Они всегда ссорятся.
– Они развелись, - прошептал в ответ Гриффин. – Что они там опять не поделили?
Микаэль сглотнул.
– Меня.
Парни вышли на кухню, и родители Микаэля сразу же замолчали. Лицо матери казалось маской потрясения. Лицо отца выражало замешательство, быстро сменившейся на ярость при виде руки Микаэля в ладони Гриффина.
– Микаэль..., - начал его отец.
– Я Гриффин Фиске, парень вашего сына, - сказал Гриффин, широко улыбаясь родителям Микаэля.
– Приятно познакомиться с вами обоими.
– Нет. Ни за что, - отозвался отец Микаэля.
– Никогда в жизни этого не будет. Микаэль, что ты…
Он
бросился вперед, и Микаэль напрягся. Но Гриффин встал между ними и поднял подбородок.– Полагаю, вы не расслышали меня, - повторил Гриффин.
– Я Гриффин Фиске. Я парень вашего сына. Приятно познакомиться.
На этот раз он произнес эти слова без улыбки и с тонким намеком на угрозу в голосе. Микаэль всегда думал о своем отце, как о крупном человеке - выше, мускулистее, чем он сам, но по сравнению с Гриффином, тот казался совсем низеньким и слабым.
– Кто ты такой, черт возьми?
– потребовал отец.
Гриффин опасно улыбнулся, а Микаэль попытался приблизиться к матери, которая все еще стояла в оцепенении.
– Я чувствую, что повторяюсь. Мик, я повторяюсь?
– спросил Гриффин.
– Мам, пап, - Мик попытался заговорить.
– Гриффин и я…
– Заткнись, Микаэль, - приказал отец, - или клянусь Богом…
В чем его отец собирался поклясться Богу, так никто никогда и не узнает, потому что Гриффин поднял руку и громко щелкнул пальцами прямо перед лицом мужчины.
Громкий звук моментально заткнул отца Микаэля.
– Не делайте этого, - сказал Гриффин тоном непринужденной угрозы.
– Не говорите ему заткнуться. Плохие вещи случаются с людьми, которые не обращаются с Миком так, как он того заслуживает.
– Не смей указывать мне, как разговаривать с моим сыном. С моим больным сыном извращенцем.
Микаэль вздрогнул при словах отца. Рядом с ним также вздрогнула и его мать.
– Кен, пожалуйста, - начала женщина. – Давайте успокоимся и просто поговорим об этом. Мы всегда знали, что Микаэль не был…
– Нормальным?
– сказал отец. – Очевидно, нет. И это твоя вина, Мелисса. Ты позволяешь ему носить длинные волосы. Ты забрала его из католической школы. Ты избаловала его. Превратила в чертового пи…
Микаэль и его мать снова вздрогнули в унисон, потому что Гриффин одним быстрым движением впечатал отца Мика в стену. От того, как тот ударился плечом о плитку, в комнате раздался глухой стук.
– Гриффин, нет, - Микаэль умолял, испугавшись, что заявятся полицейские.
Но Фиске не обращал внимания. Он держал руку в центре груди отца Микаэля и прижимал того к стене, как насекомое в рамочке.
– Я сказал вам, что когда с Миком некрасиво обращаются, происходят плохие вещи, - произнес Гриффин, подступая ближе к отцу Микаэля и глядя на него с вызовом.
– Я люблю вашего сына. И я изувечу вас, если вы когда-нибудь даже попытаетесь посмотреть на него искоса. Ваш "не нормальный" сын - самый талантливый художник-самоучка, которого я когда-либо видел. Он умный, замечательно катается на скейте, обладает большим чувством юмора и он самый добрый, скромный человек, которого я когда-либо встречал. Я так влюблен в него, что не могу даже трезво мыслить. Что хорошо, потому что очевидно, что я не нормальный. И он тоже. Кажется, я отвлекся. Со мной это иногда случается. Очень сложно меня заткнуть. Дело в том…, - произнес Гриффин, тыкая пальцем в грудь отца Мика с такой силой, что у того остался маленький круглый синяк.
– Вашему мнению... в общем, как и всему остальному, здесь не рады. С Микаэлем все отлично. Теперь я забочусь о нем. Пошел вон.