Ангел

– А подводка для парней – это тоже часть унижения?
– Микаэль открыл глаза, когда Нора закончила подводить их карандашом для глаз.

– Я знаю Гриффина. Он обмочится от восторга, когда увидит твои подведенные глаза. Одна из его слабостей.

– Отлично.
– Он сделал быстрый вдох.
– Не могу поверить, что это реально. Это реально, да?

Нора сделала шаг назад и наклонила его лицо в тусклом свете, затем одобрительно кивнула на результат дел ее собственных рук.

– Да. Очень реально. А еще реальнее оно покажется, когда перестанет быть веселым. Впервые Гриффин настаивает на том, что тебе не очень нравится... Вся эта суматоха с ошейниками просто сшибает с ног. Но она того стоит. Ты находишь своего Дома, и это полностью того стоит. Просто наслаждайся медовым месяцем, пока он не закончился.

Микаэль посмотрел на Нору, та надевала на карандаш колпачок и убирала его. Сегодня ночью она выглядела так необычно во всем белом. Белая юбка, белая блузка, белый ошейник вокруг ее шеи. Он был тоже во всем белом - белые брюки, никакой обуви, босиком, белая рубашка на пуговицах с рукавами, закатанных до локтей.

– Кстати о медовом месяце. Завтра на неделю он берет меня с собой на Ки-Уэст.

Нора поправила свой ошейник.

– Хороший выбор для однополых пар. Вы уже выяснили, как насчет места жилья во время учебы?

– Да. У него будет дом, куда легко добраться на скоростном поезде. Я просто буду жить в общежитии в будние дни, а у него на выходных.

– Ты собираешься рассказать всем в школе, что ты бисексуальный саб, да еще в ошейнике, самого богатого наследничка трастовых фондов в Нью-Йорке?

– Может быть, не в этом семестре.

Нора усмехнулась.

– Отлично сказано. Твоя мама приняла это все?

– Да. Лучше, чем я думал.

– Матери могут удивить нас иногда.

Микаэль подошел к рюкзаку и вытащил папку с фотографиями.

– Вот. Я лучше отдам это тебе. Гриффин может подглядывать.

– Спасибо, - сказала она, принимая фотографию обратно, затем открыла бордовую папку и улыбнулась изображению.
– Боже, они же горячи как сам Ад, правда?

– Точно, - согласился Микаэль, глядя через плечо Норы на черно-белую фотографию. В центре сидел восемнадцатилетний Отец С, раскинувшись в кресле в темном костюме, аккуратный причесанный. У его ног сидел другой парень, только на год моложе, с более темными волосами, его форма католической школы была помятой, пиджак куда-то пропал, галстук висел на свободном узле, открывая ворот рубашки.

– Кингсли и Сорен... Думаю, это единственная их фотография в таком возрасте. Как будто они заняты чем-то, учат. Интересно, что было бы, если это увидел кто-то другой, а не мы.

До Микаэля дошло. Он понял. Шею молодого Кингсли украшали два синяка, которые кто-то не такой извращенный, мог бы спутать с засосами или страстными укусами. Но Микаэль знал эти знаки, видел их на своей собственной коже. Это были следы не от укусов или поцелуев. Большой и указательный пальцы, впившиеся в кожу, оставляли точно такие же синяки. Кингсли держали за шею, пока он занимался сексом с юным Отцом С.

– Нам всем нужно с чего-то начинать, правильно?
– спросила Нора, закрывая папку и убирая фотографию.
– Сорену и Кингсли совсем не стыдно, что они были любовниками, когда были детьми. Кингсли просто не хочет, чтобы кто-то знал, что он свитч.

– Я не скажу. Обещаю. Даже Гриффину.

– Знаю, - сказала Нора.
– Нам лучше идти. Они ждут.

Вместе они покинули личные комнаты Отца С в Восьмом Круге, клубе, где он, Нора, Гриффин и Кингсли вовсю веселились несколько раз в неделю.

Через несколько дверей дальше по коридору были частные апартаменты Гриффина. Микаэль уже был предупрежден, что ему придется провести там много времени, обнаженным и связанным. Даже сейчас, войдя туда, без наручников и полностью одетым, он чувствовал себя голым и связанным. Неприкрыто уязвимым. Связанным с Гриффином.

Осматриваясь вокруг, он увидел Отца С и Кингсли Эджа, разговаривающими друг с другом вполголоса. Оба они были одеты во все черное, кроме белого воротничка Отца С и белого платка в кармашке сюртука Кингсли. Невероятно красивая женщина с темной эбеновой кожей, в сногсшибательном платье цвета слоновой кости сидела на черном кожаном диване. Кингсли щелкнул пальцами, и женщина встала и подошла к нему. Наверное, это была Джульетта. Нора рассказывала ему о ней – гаитянке-секретарше Кингсли, хранившей все его секреты в пределах спальни, а Кингсли хранил ее. Джульетта ослепительно улыбнулась ему, и колени Микаэля практически подогнулись от силы этой красоты.

Нора подвела Микаэля в центр комнаты и встала рядом с ним. Гриффин вошел в черных брюках и черной шелковой рубашке, тоже босиком. Он бросил один взгляд на Ангела и направился прямиком к нему. Прежде, чем они смогли столкнуться, между ними втесалась Нора.

– Эй, полегче, Фиске. Тебе еще нельзя целовать саба. К ноге, мальчик, - приказала Нора, и Гриффин оскалился на нее.

– Тогда давайте покончим с этим. Мне нужно поцеловать его. Сейчас. Прямо сейчас, - сказал Гриффин, стараясь обойти Нору.

– Терпение - это добродетель, Гриффин, - сказал Отец С, и все они образовали свободный круг вокруг Гриффина и Микаэля.

– Я не видел его весь день. Это все, на что меня хватило, - отозвался Гриффин.

– Это только начало, - сказал Отец С.
– Давай.

Нора шагнула в сторону, и Гриффин вытащил из кармана черный кожаный ошейник, обернув его вокруг шеи Микаэля, застегнул и защелкнул на замочек. Микаэль закрыл глаза, чувствуя, как вокруг него обиваются руки Гриффина.

– Я люблю тебя, - прошептал Гриффин.
– И ты принадлежишь мне.

– Да, сэр, - сказал Микаэль, улыбаясь.

Он открыл глаза, и Гриффин поцеловал его глубоко, страстно и несдержанно.

– Кошмар, - сказала Нора.
– Эти два парня целуются. Это просто отвратительно.

– Это совершенно неестественно, - согласился Кингсли. – Меня трясет при одной мысли об этом.

– Что, правда?
– спросила Джульетта своим богатым, мелодичным голосом с гаитянским акцентом.
– Тогда что ты делал с тем молодым человеком прошлой ночью?

– Деловая встреча. Мы обсуждали ставки у Мебиуса.

– Пока были голыми?
– спросила Джульетта, хлопая ресницами.

– Это была неформальная встреча, - ответил ей Эдж.

Микаэлю пришлось прервать поцелуй, чтобы он мог смеяться. По крайней мере, здесь, среди этих чудаков и извращенцев, он и Гриффин всегда найдут понимание. И, может быть, если им повезет, другие тоже их примут.

– Гриффин Рэндольф Фиске, - начал Отец С, - теперь вы гордый владелец Микаэля Димира. Он мне как сын. И если ты причинишь ему боль, которую он не захочет, то будешь отвечать передо мной.