Ангелмасса

Он повернулся и вышел.

Чандрис смотрела ему вслед, забыв о кристалле. История вновь повторилась. Коста поймал ее с поличным… и предпочел уйти, лишь бы не вмешиваться.

Но теперь она видела, что дело не в боязни оказаться замешанным в преступление. Джереко преследовал конкретную цель — стремился не привлекать к себе внимание.

Или, еще конкретнее, — официальное внимание.

Девушка медленно повернулась к станку. Коста не тот человек, за которого себя выдает, — Чандрис поняла еще тогда, когда он впервые появился на «Газели». Но и заурядным мошенником он не был.

Кто же он?

Чандрис откинулась на спинку кресла и, морща лоб, посмотрела в потолок. Однажды, уже довольно давно, Коста мимоходом бросил ей странную фразу, но она так и не выяснила, что оно означало.

Это его странное замечание насчет возбуждающей косметики…

Развернув кресло, Чандрис потянулась к компьютерному терминалу мастерской, но в тот же миг запищал интерком.

— Чандрис? — послышался голос Орнины. — Где ты?

Девушка помедлила долю секунды; старые привычки требовали от нее мгновенно изобрести убедительную ложь, однако, подавив это желание, она ответила:

— В мастерской.

— Мы прибываем к ускорителю через три минуты, — сообщила Орнина. Если ее и заинтересовало, что девушка делает в мастерской, она ничем этого не выдала. — Не желаешь к нам присоединиться?

— Конечно. Уже иду.

— Ждем тебя.

Чандрис выключила интерком и извлекла кристалл из зажима. Она надеялась закончить дубликат, прежде чем «Газель» окажется у Ангелмассы и люди вновь начнут бродить по помещениям корабля. Но не беда. У нее достаточно времени, чтобы завладеть ангелом до возвращения на Сераф.

И если Косте не по нраву ее затея, пусть катится ко всем чертям.

Она поднялась в рубку и опустилась в свое кресло с двадцатисекундным запасом. Коста уже был там, он сидел на месте, которое прежде занимал Форсайт. Его губы были плотно сжаты, он старательно делал вид, будто не замечает девушку. Сам Сенатор куда-то исчез.

— Системы в порядке? — спросила Чандрис, нажимая клавиши на своем пульте.

— В допустимых пределах, — отозвался Ханан. — Верховный Сенатор Форсайт покинул нас несколько минут назад и оправился искать Роньона.

— Он, наверное, до сих пор в ванной, — сказала Чандрис. — Я показывала ему корабль и случайно пролила на него машинное масло.

Орнина посмотрела на нее и нахмурилась.

— Как тебя угораздило?

От необходимости объясняться девушку спас сигнал о начале обратного отсчета. Она окинула взглядом панель, подтверждая готовность систем, и в центре ее дисплея, как всегда чуть дрогнув, возник паук «Ангелмассы-Центральной».

За ее спиной с шипением распахнулся люк. Обернувшись, Чандрис увидела входящего Форсайта.

— Все в порядке, Сенатор? — окликнул его Ханан.

— Да, спасибо, — сказал Форсайт. Он посмотрел на Косту, на свое прежнее место, и Чандрис на мгновение показалось, что он потребует его освободить. Но Форсайт удовлетворился одним из откидных сидений. — Роньон был в своей каюте, — добавил он, пристегивая ремни. — Он облился маслом и смывал его в душе.

Форсайт произнес эти слова небрежным тоном, а взгляд, брошенный им на Чандрис, мог показаться случайным. Но она слишком хорошо разбиралась в людях, и этот взгляд сказал ей о многом.

Форсайт знал, кто она такая. Кто она и что из себя представляет.

Чандрис повернулась к пульту, чувствуя, как удары сердца отдаются в ушах. Случилось то, чего она уже давно ждала. Убаюканная добротой и теплом Девисов, она поверила в то, что может остаться с ними навсегда.

И вот теперь, вместо того чтобы спасаться самой, она втягивает их в грязную историю.

— Надеюсь, он уже заканчивает, — произнес Ханан. — В ближайшее время нам придется остановить вращение корабля.

— Уже закончил, — сказал Форсайт. — Ему осталось только одеться. Я дал ему одну из ваших рубашек — если, конечно, вы не против.

— Ни капли, — заверил его Ханан. — Боюсь, я должен был яснее втолковать вам, что вы можете располагать всем, что имеется на «Газели».

— Вы выразились достаточно ясно, — возразил Форсайт. — И, надеюсь, я столь же ясно дал понять, что мое присутствие никоим образом не должно нарушать ваш распорядок. Вы получили какие-либо результаты, господин Джереко?

— Да, но в основном отрицательные, — ответил Коста, разглядывая что-то на своем экране. — Из-за расхождений в определении массы на ускорителе были задержаны несколько судов, но во всех случаях ошибки не выходили за рамки погрешности стартовой тарелки. Ничто не указывает на утерю вещества кораблями во время полета.

— Это еще не факт, — заметила Орнина. — Как ты сам говорил, программы могут предусматривать весьма существенные погрешности.

— Согласен. — Коста кивнул. — Чем больше я думаю об этом, тем меньше мне нравится теория самофокусировки. Ангелмасса не настолько тяжела, чтобы извлекать такую значительную гравитационную энергию из падающих в нее обломков.

За спиной Чандрис открылся люк. Она оглянулась и увидела Роньона, который робко входил в помещение, суетливо шевеля пальцами.

На его лице был написан ужас.

— Что случилось? — спросила девушка.

— Он чем-то испуган, — сказал Форсайт. Он сделал короткий жест, и Роньон ответил. — Я не могу добиться от него вразумительных объяснений. Он вновь и вновь повторяет, что ему страшно.

— Может быть, он боится невесомости? — спросила Орнина, начиная расстегивать ремни. Послышалось несколько щелчков гамма-излучения, и Чандрис от неожиданности подпрыгнула в кресле. — Если он впервые попал в условия свободного падения…

— Роньон бывал в таких условиях сотни раз, — коротко отозвался Форсайт. Положив ладонь на плечо помощника, он продолжал объясняться с ним сложными движениями пальцев свободной руки. — Я совершенно не понимаю его.

— Может быть, отвести его в каюту? — предложила Орнина. Приблизившись к Роньону, она успокаивающе стиснула его руку, внимательно глядя ему в лицо.

Еще несколько жестов — и Роньон резко дернул головой.

— Он не хочет уходить, — сказал Форсайт. — Он боится оставаться один.

Чандрис посмотрела на Ханана:

— Нет ли в медотсеке успокаивающих средств?

— Должны быть, — ответил тот, не спуская глаз с Роньона. — Ты умеешь делать инъекции?

Чандрис кивнула и взялась за пряжки ремней.