Ангелмасса

Краешком глаза она заметила, как Коста внезапно склонился над панелью Ханана.

— У меня есть идея. Выведи на экран сигнал линии VK-5.

Чандрис переключила дисплей, но на экране возник все тот же разноцветный снег.

— И что же?

— Присмотрись внимательнее. Интенсивность шума увеличивается и спадает с тридцатисекундным интервалом.

Чандрис глядела на экран, гадая, какую игру затеял Коста. Впрочем, он был прав. Уловить колебание было нелегко, но оно, вне всяких сомнений, присутствовало.

— Да, вижу. Но что из того?

— Это сигнал моей установки, — объяснил Коста. — Она подключена к одной из магистралей управления и продолжает передавать информацию. Максимум шума наблюдался в тот момент, когда датчики установки были направлены на Ангелмассу…

— Ничего не выйдет. — Чандрис покачала головой. — Амплитуда колебаний слишком мала. Мы можем направить корабль по касательной к Ангелмассе, вместо того чтобы удаляться от нее.

— Не спеши, я еще не закончил, — ответил Коста, продолжая размышлять. — Корабль уже вращается вокруг своей продольной оси. Нам остается лишь добавить медленный поворот вокруг перпендикулярной оси и следить за экраном. Сейчас я снимаю сигнал с группы датчиков, которые установлены на носу корабля или углублены в его корпус. Это значит, что шум будет полностью исчезать только в те моменты, когда корабль точно нацелен на Ангелмассу кормой. Верно?

Чандрис обдумала его слова.

— Боюсь, эта процедура затянется надолго. Не знаю, хватит ли нам времени.

— Но иначе мы рискуем оказаться еще ближе к Ангелмассе, — возразил Коста. — У тебя есть мысли получше?

— Если появятся, я непременно тебе сообщу, — процедила Чандрис, вводя команду разворота. — Готово. Следи за экраном.

Она чувствовала едва заметную перемену давления по мере того, как «Газель» медленно поворачивалась вокруг центра масс. Шум на ее дисплее продолжал почти неощутимо усиливаться и спадать. Чандрис мельком подумала, действительно ли у них есть шанс или звезда сожжет электронику — и их самих — еще до того, как они определят, в каком направлении следует двигаться.

Она гадала, не убила ли Ангелмасса Ханана.

— Кажется, начинает уменьшаться, — сказал Коста.

Чандрис внимательно присмотрелась к дисплею, который все еще мерцал цветными сполохами, вызывая резь в глазах. Может быть, Коста прав; однако помехи от гамма-разрядов мешали сделать определенный вывод. Если бы они могли экранировать хотя бы часть излучения, проникающего сквозь корпус судна…

А ведь такой способ, наверное, есть. Потянувшись к пульту, девушка отстучала команду.

— Продолжай наблюдать, — велела она Косте.

Несколько мгновений ничего не происходило. Потом буквально на секунду шум на экране немного уменьшился. Проявилось изображение, которое она с таким усердием пыталась рассмотреть…

— Есть! — крикнул Коста. — Мы приняли нужное положение! Вперед!

Чандрис ударила пальцами по клавишам; к реву гамма-разрядов добавился низкий гул двигателей.

— Ты уверен? — спросила она.

— Абсолютно! — прокричал в ответ Коста. — Я успел заметить символы на экране. Но как тебе это удалось?

— Я выбросила наружу питьевую воду и половину топлива, — объяснила Чандрис. — Я подумала, что жидкость задержит часть излучения.

— Это не должно было сработать, — заявил Коста. — Слишком маленькая масса, чтобы вызвать заметный эффект. Однако результат налицо.

И в этот миг всплеск радиации закончился — так же внезапно, как начался.

Несколько мгновений Чандрис молча смотрела на Косту, оглушенная неожиданной тишиной. Щелкнул гамма-разряд — его звук показался почти приятным по сравнению с грохотом, только что наполнявшим рубку.

— Я уже потерял надежду, — сказал наконец Коста.

— Я тоже, — ответила Чандрис, безотчетно удивляясь тому, что призналась ему в своей слабости.

Коста на секунду задержал взгляд на ее лице. Потом, смутившись, обернулся к своей панели.

— Какие повреждения получило судно?

Чандрис уже начала поворачиваться к своему пульту, когда им обоим пришла в голову одна и та же мысль.

— Ханан! — первой вскрикнула девушка.

Коста тщетно пытался включить интерком.

— Не работает, — напряженно произнес он. — Иди, a я останусь следить за приборами.

— Хорошо. — Чандрис отстегнула ремни, выбралась из кресла…

И замерла в неподвижности. В рубке появился Форсайт с мрачным выражением на лице.

— Немедленно наладьте радиосвязь, — сказал он Чандрис, протягивая ей цилиндр памяти. — Вызовите «Центральную» и передайте, что у нас возникла чрезвычайная ситуация «Синий-Три» по шкале СОЭ. Здесь мой личный пароль, — добавил он, указывая на цилиндр. — Вас отправят на Сераф вне очереди.

Сердце девушки замерло.

— Ханан?..

Форсайт кивнул.

— Он жив, но без помощи долго не протянет. Что-то случилось с его корсажем, не знаю, что именно. Орнина говорит, что его необходимо как можно быстрее доставить в клинику.

Чандрис рывком повернулась и села в кресло Косты. «Только не Ханан, — молила она про себя. — Ради всего святого!»

— Что с радио? — выдохнула она.

— Начинает оживать, — сказал Коста таким же мрачным голосом, что и Форсайт. — Иди в медотсек. Я вызову «Центральную», как только восстановится связь.

— Хорошо. — Глубоко вздохнув и заставив двигаться вдруг ставшие непослушными ноги, она направилась к люку.

— «Синий-Три», — напомнил Косте Форсайт и, когда девушка поравнялась с ним, на мгновение заглянул ей в глаза. — Если возникнут затруднения, действуйте от моего имени. Понятно? — Он вновь посмотрел на Чандрис. — Идемте. Я провожу вас к Ханану.

Радар «Комитаджи» подал сигнал о приближении фокальной точки.

— Ускоритель, запускайте нас, как только будете готовы, — распорядился коммодор Ллеши. Парапроводящая внутренняя оболочка по своему обыкновению протестующе заскрипела; звезды на экранах внезапно исчезли.

После долгих месяцев блуждания в глубоком космосе «Комитаджи» наконец возвращался домой.

Ллеши окинул быстрым взглядом мониторы — скорее по привычке, чем по необходимости. Корабль уже давно бы готов отправиться в путь.

— Выход из гиперпространства через пять секунд, — сообщил помощник. — Четыре, три, два…

Звезды появились вновь.

— Определить местонахождение корабля, — велел Ллеши

— Координаты вычислены, — доложил навигатор минуту спустя. — До Сцинатры чуть менее трех миллионов километров.

Ллеши кивнул. Если учесть, что они стартовали почти в семистах световых годах отсюда, вдобавок с неопробованного ускорителя, можно было лишь удивляться тому, что корабль оказался так близко от намеченной цели.