Ангелы
Шрифт:
Брат спасал меня в таких ситуациях. При разговоре с Розой я старался не употреблять гадкие слова и вообще вести себя более достойно, чем я был на самом деле. Смысла, конечно, в этом не было, но я действительно хотел быть немного лучше.
Роза, естественно, ответила ему очередной гадостью. Я поставил чашку и пошел в коридор. Я не хотел мешать им отрываться друг на друге перед экзаменом. Может у них был такой ритуал? В любом случае мне не хотелось снова быть свидетелем ненавистных стонов и песен друг про друга. Они оба уже привыкли, что я уходил, как только начинались дебаты инвалидов.
Без десяти десять утра мы все стояли у кабинета,
Я обнимал Розу, в то время, как она копошилась глазами в своих записях. На тот момент я пытался хоть что-то прочитать, что было написано у нее в тетради, но я слишком залюбовался ее аккуратным почерком. Люцифер заигрывал с подругой по сексу, также периодически заглядывая в ее тетрадь.
– О боже, что ж мне делать? Я же ничего не знаю! – сзади меня раздался голос.
Это была Мелиша Ритот – одна из самых красивых девушек университета и в то же время не самая умная. Я скосил глаза и увидел ее с подругой. Они стояли и очень громко обсуждали, что им делать и как дальше жить.
– Ну ты, как всегда, похлопаешь глазками и у тебя все будет! – ответила ей подруга.
– Да? Это Трокосто, старый зоофил! Я уже давно заметила, что женский пол его не возбуждает!
Волей неволей, я перестал любоваться почерком Розы и начал слушать идиотски составленные предложения за спиной. Мелишу порой было просто невозможно слушать. Ее необыкновенной красоты рот представлял собой сплошную помойку. Весь мусор оживал, но только особые гадости хотели вырваться наружу, которые не заслуживали быть произнесенными.
Таких девушек мой разум не воспринимал как девушек, так, кусок плоти для удовлетворения плотских утех, при этом у этой сучки обязательно должен быть чем-то закрыт рот. В противном случае она может открыть его в процессе и после этого опустится все, что может и не может.
Мелиша – эталон мужских страданий и желаний…самая настоящая проститутка, ни мало, ни много, не уважающая и не ценящая себя. Эта красивая барби ходила с задранным носом, влюбленная в себя по уши, смотрела на других девчонок, как на унитазную сидушку… Ее трахнул мой брат! Мой брат трахнул самую дорогую барби в гнилом университете совершено бесплатно. А это о чем говорит? Ее ноги раздвигались как по взмаху волшебной палочки перед каждым желающим, но которого она желала, иначе бы ничего не вышло.
Мелиша – боль мужской части, зависть женской, и ничто в моих глазах.
– Пять человек заходят, остальные продолжают молиться! – из-за двери показался предовольный Трокосто и тут же скрылся за ней.
Вот этого мудака мне меньше всего хотелось видеть, но здесь я не мог осуществить свое желание. Схватив Розу, я поволок ее к дверям кабинета: первым идти лучше, я был уверен в этом.
– Подожди, Гавриил, подожди! – пищала Роза за моей спиной. – Я еще не все повторила!
– Тебе это не к чему! Все равно больше, чем положено, в голову не вобьешь!
– Здравствуйте мистер Прей и мисс Фреч! – протянул загробным голосом Трокосто и улыбнулся, как нарисованное солнце цветом детской неожиданности. – Мистер Прей, боюсь, Вам придется отпустить мисс Фреч, так как сидеть вы будете в разных рядах. Отпустите ее, отпустите!
«Скот» – первая моя мысль. По его смирено-довольному лицу я понял, что
нам, мягко говоря, будет не совсем приятно. Полулысый говнюк трахал прямо на наших глазах надежду поизмываться над нашими мозгами и нервами. И самое ужасное, что надежде нравилось, как ее трахают, что совсем не нравилось мне. Я даже не знаю, заметила ли Роза большую жопу, повисшую над нашими головами.С нами было еще три человека: Лиос Нэйкэйч, Клейс Лерта и всеми любимый староста – Серж Сток. Каким чудом он затесался в ряды отважных батанов, всегда идущих везде первыми, имея в запасе несколько жизней, от саперов, я не знал. Да и какое мне было дело? Не наплевать ли мне должно было на это? Я просто понял, что Трокосто собирается распотрошить и грохнуть нас морально. Он готовился к групповому сношению с моим много страдальческим мозгом.
Нас рассадили настолько далеко друг от друга, что мне южный и северный полюса показались ближе. Трокосто подошел ко мне с кипой мелких листков и навис над партой. На его ужасном лице застыла улыбка голландского наркомана. Мне было интересно, торчал ли этот мудак или его по жизни так перло?
– Мистер Прей – протянул он и прищурил глаза.
Честное слово, я думал, он сейчас замурчит, настолько у него была хитрая рожа.
– Да? – улыбнулся я в ответ.
– Ваше имя? – любезно спросил он, покачиваясь около моей парты, как испорченный метроном.
– Гавриил, сэр! – не задумываясь, ответил я, сделав невинный взгляд. – Думаете, что кто-то один из нас будет сдавать все экзамены?
– Все возможно, мистер Прей! – улыбнулся Трокосто. – В моей жизни уже бывали близнецы. Я видел, на что они способны, когда хорошо понимают друг друга, как они могут сотрудничать, что пока тяжело сказать о Вас с братом. Хотя, все равно, Вы можете разыграть меня!
– Нет, профессор, не можем! – улыбнулся я. – Дело даже не в том, что мы не всегда находим общий язык с братом. Дело в том, что ни один из нас не является батаном, поэтому меняться с ним местами – затея не из лучших. Толку – ноль!
– Ну что ж, мистер Прей, в любом случае, я должен был уточнить! Тяните билет! – Трокосто развернул передо мной веер из экзаменационных билетов.
Не глядя я вытащил бумажную ленту:
«1. Разновидности Лжи
2. Определение реальности»
Вот такую херню я прочитал на бумажке. Я сглотнул и поднял глаза на улыбающегося профессора.
– Номер билета? – спросил он так, словно я сидел у следователя и давал важные показания.
– Четвертый, профессор! – уже без особого веселья сообщил я.
С грустью я взял ручку в руки и уткнулся в самый красивый белый лист, лежащий передо мной. Стоит ли говорить, что знал я немного не то, что было в билете?
Вот, я смело пережил самый жуткий момент на сессии: ведь практически все студенты нервничают в день экзамена до тех пор, пока не вытащат свой «счастливый» билет. Дальше обычно может быть две реакции: продолжать нервничать, так как написанные в билете предложения, составлены из слов, которые не несут в себе должной смысловой нагрузки (хотя, черт возьми, должны бы) или расслабиться, найдя в этих предложениях хоть какой-то сраный смысл. Я начал немного нервничать, ибо смысла я не мог найти. В тот момент мне было проще найти хренов смысл в человеческой жизни и мозгах, но не в билете.