Анна Фаер

Я беру её за голову и приклоняю свой лоб к её лбу. Она только хихикает. А потом, когда я её отпускаю, она вдруг удивлённо говорит:

– Да ты плачешь!

– Да, плачу. Я счастлив.

– Вот дурак! – бьёт меня шутливо в плечо. – Не надо плакать!

– Я не буду,- на моём лице расцветает улыбка. – Не буду.

– Скучал?

– Ещё как.

– Знаю,- она загадочно улыбается, а потом я вижу в её руке мой блокнот.

– Ты что, читала?!

Я даже испугался из-за того, что повысил на неё тон. После всего того, что произошло, она мне кажется хрупкой-хрупкой. Как хрустальная ваза. Одно неловкое движение – разобьётся вдребезги.

– Читала, - говорит она нахально, а меня переполняет радость от того, что она здесь, от того, что она такая же, как и всегда.

– И как тебе?

– Очень грустно.

С её лица сползла улыбка. Она взяла меня за руку и посмотрела мне в глаза. Боже мой, как мне нравятся её глаза! Она сравнивала мои с изумрудами, но о том, что её похожи на янтарь, в котором искрится солнце, я ей никогда не говорил. У неё такие удивительные глаза!

– Всё, что ты пишешь в свой блокнот, доходит до меня. Я читаю все твои письма и всегда жду новых.

– Как это возможно?

– Возможно. На обложке ежедневника выжжен Орион, а он нас связывает. Нас связывает звёздное небо. Всё, что записано на страницах этой книжицы, доходит до меня.

– Тогда ты знаешь, как мне тяжело.

– Знаю, - она сжала мою руку сильнее.

– Ты такая холодная,- вырвалось у меня.

Она растеряно посмотрела на свою ладошку, потом захотела отпустить мою руку, но я не дал ей этого сделать.

– Ну и что с того, что у меня руки холодные?
– Фаер подняла на меня свои прекрасные янтарные глаза. – Внутри я горю! Я так молода, у меня столько сил! Столько всего нужно исправить и изменить! Мне жарко уже от одной этой мысли. Хотя тебе не понять. Пусть твоя кожа и тёплая, но внутри у тебя зима.

– Да, чёрт возьми, я замёрз! И ты в этом виновата!

Меня передёрнуло от того, что я позволяю себе кричать на неё. На это нежное, хрупкое создание, которое так много значит для меня.

– Я не виновата.

– Ты оставила меня одного.

– Те, кого мы по-настоящему любим, никогда нас не покидают. Они могут исчезнуть из нашей жизни, но не из сердца.

– Ты мне не нужна в сердце, ты нужна мне настоящая.

У меня снова выступили слёзы на глаза. Я раньше мечтал о том, чтобы заплакать. Я ведь знаю: от этого становится легче. Но теперь я не хочу больше плакать. Только не перед Фаер.

– Не плачь! Ты должен радоваться! Чего мне только стоило добиться этой встречи! Ты должен радоваться, такого ведь больше никогда не повторится.

Я вытер слёзы и посмотрел на неё вопросительно.

– Мне можно было встретиться только с одним человеком, и я должна была выбирать. И из всех людей, которых я знала, я выбрала именно тебя.

– Почему именно меня?

– Мы сегодня будем говорить о странных вещах. Это вообще будет очень странный вечер. Но ты для него подходишь! – её глаза засверкали, а голос стал выше. – Знаешь, почему я выбрала тебя? Какой бы бред я тебе не сказала, ты всегда мог ответить мне ещё большим бредом. И при этом мы всегда считали друг друга абсолютно нормальными.

Смотрю на неё вопросительно и молчу. Но она не молчит. О, эта девушка не любит молчать.

– Пойдём! Нам нужно идти! Я тебе многое должна рассказать! Ты ведь всё-таки не получаешь ответных писем. Это одностороння почта,- она резко вскакивает на ноги и идёт к двери.

Как же я по этому скучал. Срываться с места и бежать неизвестно куда – в этом вся Фаер. Но всё-таки я делаю недовольное лицо.

– Притворяешься ведь! Я знаю, что ты рад! – в её глазах зажигаются огоньки.

Я так люблю эти огоньки! Они почти всегда в её глазах. Там постоянно мечутся искры, молнии, огни. Удивительные глаза. Удивительная девушка.

Мы вышли из дома. На улице ночь. Полнолуние. Тишина. Даже ветер не дует. Мы идём по проезжей части. И я держу её за руку. Я счастлив. Всё внутри словно ожило.

– Так тихо.

– Конечно,- улыбается мне Фаер. – Здесь нечему шуметь. Это наш с тобой мир. Здесь только мы.

– Хотел бы я, чтобы так было всегда.

Она не ответила. Только улыбнулась мне глазами.

– А куда мы идём?

– Вот!

Она широко улыбается, её волосы кажутся ещё более растрёпанными в свете фонаря, а глаза искрятся радостью. Мы пришли к детским качелям в парке.

– Кататься будем? – я усмехнулся. – Как маленькая.

– Сам ты маленький!

И тут я понял, что обидел её.

– Прости.

– Ничего. Я же привыкла к тому, что ты такой козёл.

– Ах так? – мы уселись на качели и стали медленно раскачиваться.

– Да, - беззаботно ответила она.
– Люди по своей природе козлы. И это нормально. Нельзя их за это винить. И самое странное, что я всё равно выражаю симпатию этим козлам.

– А я нет.

– Ты так говоришь, потому что тебе больно и грустно.

– Мне хорошо сейчас.

– Но всё-таки ты пережил слишком много страданий.

– Мне было плохо без тебя.

Она больше не смотрела на меня. Тихонько раскачивалась, глядя вперёд. А потом она резка затормозила, обернулась ко мне и сказала:

– Грустить – это нормально. В некоторой степени даже полезно. Счастливые радуются и не замечают проблем, но несчастные видят их, и если они достаточно сильные, пытаются бороться с ними. Мне кажется, люди, изменившие мир, были очень грустными.

– Я очень грустный, но я никогда не изменю мир.

– А я думаю, изменишь.

– Я думаю, нет,- говорю я упрямо.

– Почему?

– Потому что мне даже не нравится мир. Мир без тебя. Пусть он и дальше гниёт, мне уже плевать. Мир без тебя мерзок.

– Нет! Мир хорош, но за пеленой безразличия и пессимизма в твоих глазах, ты этого не видишь.

– И не увижу.

– Думаешь?

– Мне не станет лучше. Мне хорошо только здесь, рядом с тобой.

– Макс! Ты всегда казался мне достаточно трезвым, чтобы понимать, что из-за того, что случилось что-то плохое, все хорошие вещи в мире не исчезли.

– Мне тоже всегда казалось, что я способен это понимать. Но, как видишь, я разбит.

– Да, я читала. Читала о том, как ты страдаешь. И мне всегда хотелось прийти и дать тебе пощёчину.

– Пощёчину? – я удивлённо уставился на неё.

– Да, пощёчину! Ты её заслужил! Правда, вместе с этим я ещё очень хотела обнять тебя и уберечь от того ужаса, который терзает твою душу. Но это неважно! Ты заслуживаешь пощёчины!

Я смотрю на неё удивлённо и молча. А она продолжает говорить.