Анна

– Вы сейчас это всерьёз, Марта? – с нотой удивления спросила Джейн, взглянув на неё исподлобья, – Вы хотите сказать, что мир на грани конца света и люди, превратившиеся в монстров сейчас уничтожают нашу цивилизацию? – продолжала Джейн, её голос, её слова в этот момент звучали крайне двусмысленно, словно она пыталась осмеять старшую медсестру, но с другой же стороны, судя по тому что творилось снаружи эти слова могли иметь и крайне серьёзный окрас, даже я не смог понять подачу Джейн, потому что был просто шокирован происходящим, я просто стоял держа в руке пинцет, в котором располагался кончик марлевого тампона, который был уже полностью пропитан кровью.

– Я надеюсь, доктор Джейн, что вы говорите это без издёвки и сарказма, потому что верить официальной версии в террористический акт, как-то не особо получается, судя по тому что сейчас происходит на улицах нашей страны, – истерично отвечала старшая медсестра, попутно подходя к радиоприёмнику и включая его, а затем быстро вращая кнопку и настраиваясь на волну центральной радиостанции “Голос Америки”. Стоило ей лишь поймать эту станцию, как ведущий чётко поставленным голосом, отчётливо сообщал о количестве жертв и масштабах происходящего: “В Колумбусе сообщают о десяти тысячах пострадавших, большая из них часть укушены, у некоторых оторваны конечности, нападающие же весьма быстрые и по сообщениям очевидцев во всех регионах страны нападающие выглядят специфическим образом, у них большие клыки и расширенные зрачки, во всём остальном они выглядят как обычные граждане, у ряда из нападающих имеются укусы, порезы и прочие ранения на теле и лице. Если вдруг вы встретитесь с такими людьми, просьба сразу укрываться в укрытия и просьба не выходить на улицу без лишней необходимости. Мне только что сообщили о новых данных: если кто-то из членов вашей семьи был укушен в обязательном порядке, немедленно изолируйте укушенного и заприте его в другом помещении, сами же не подходите к окнам, не включайте свет и заприте двери, крайне рекомендуем не покидать своих жилых домов, если вы находитесь на работе или вне дома, то найдите безопасное место и спрячьтесь там. По сообщению, которое поступает из пресс-службы белого дома, правительство уже готовит пакет мер, направленных на объявление чрезвычайной ситуации, прошу прощения, – запнулся ведущий, видимо получил какую-то новую информацию, – Не чрезвычайной ситуации, а карантинных мер, в Соединённых Штатах будет введён карантин, просим никого не выходить на улицы. Поступает информация о том, что подобная ситуация сейчас происходит и в Европе…”. Голос ведущего продолжал тараторить со скоростью света, периодически он запинался, периодически же затихал, словно что-то читал, но речи, которые он вёл и вправду были не похожи на террористический акт, только если, конечно, злодеи не решили подчинить себе всю Землю, что было бы весьма странным. Марта убавила звук на приёмнике и выбежала из операционной, я не знал, что сейчас делать и как себя вести в конкретной ситуации, накатывали волны резкого возбуждения, которые выражались в сильном потряхивании рук и эти волны чередовались с ощущением бессилия и в такие моменты потряхивание я ощущал уже в ногах и во всём теле. Но я был хирургом и Джейн была хирургом, перед нами лежал пациент, неизвестно выживет он если это окажется конец света или же нет, нам было это ничуть не важно, сейчас он был в наших руках и с нашей стороны мы были обязаны дать ему шанс, сдать пост и попытаться решить его проблему, что была в его нижней челюсти, а уже затем решать остальные проблемы, пусть их и было, судя по словам ведущего по радио, нескончаемое множество.

– К чёрту, Лея, бери чёртов инструмент в руки, заканчиваем операцию, мы должны это сделать, – Вдруг в какой-то миг меня резко перемкнуло и мой голос, что раньше был тихим и спокойным вдруг стал импульсивным и резким, с некоторой ноткой злости. Лея стояла ещё так несколько минут, с отупением смотря в сторону выхода из операционной, я видел как её ноги тоже тряслись, поэтому я взял кюретажную ложку и принялся скоблить в одиночку кость что было сил, периодически вытряхивая стружку чёрно-бурого цвета на салфетку, когда наконец я достиг чистой, белой кости, которая легко кровоточила, я обнаружил секвестр, который при помощи зажима извлёк и вновь начал скоблить кость в области расположения этого секвестра, очищая кость и стачивая острые углы, обнаружив что дефект был крупным и без трансплантации кости там ничего не заживёт я с яростью вскрикнул, – Джейн, чёрт тебя подери, бери скальпель, забирай кость из угла, нужна стружка, быстрее, – истерично схватив с операционного стола скальпель я с размаху положил ей в руку, тогда она вдруг воспряла и рука её окрепла, она словно вернулась обратно в этот мир и резвым движением руки произвела ещё один разрез, при помощи хирургической пилы она забрала трансплантат, который начала дробить вместе с медсестрой, я же в этот самый момент завершал последние действия с костью и как только ложе было подготовлено, мы вместе уложили костный материал, в сформированную область, – Шей здесь, а я ушью область дефекта, быстрее, – Указал пальцем на ту область, где она забирала костный материал, а сам же выхватив шовный материал с иглодержателем из рук медсестры, улыбка на лице которой вдруг в миг погасла и я увидел её совершенно иной, я принялся быстро ушивать рану, было сложно, в виду недостаточной опытности в этом деле, но всё же я старался, даже мотивируя себя тем, что за дверью множество монстров, которые вот-вот вломятся в эту операционную и сожрут нас всех, не оставив ни единой косточки, эти мысли и вправду были хорошей мотивацией, возможно, её даже было необходимо использовать и в университетах, но факт оставался фактом, мне удалось за пятнадцать минут ушить рану и завершить операцию.

Как только я всё окончил, я сразу же скинул перчатки и подошёл с опаской к окну, за окном продолжало светить ярко солнце и было такое чувство, будто ничто не предвещает беды и всё прекрасно и вовсе как и раньше, мир живёт своей жизнью как и его люди, потому что за окном я не видел никого, лишь периодически проезжающие на быстрой скорости зелёные грузовики, которые по всей видимости были полны военных, судя по символике на машинах, людей, а тем более монстров я не видел, но эта тишина ничуть не успокаивала, а лишь разжигала всё большую бурю жути и страха. Когда я обернулся, я увидел, что Джейн словно обессиленная сидела на корточках около стены и смотрела куда-то вдаль, а анестезиолог также отвержено, как и мы буквально пару минут назад, экстубировал этого пациента. Как только мужчина лежащий на операционном столе начал дышать и кашлять, мы все вчетвером перекинули его на каталку, которую заранее привезла санитарка и отвезли в палату интенсивной терапии, в которой остался сам анестезиолог и пациент, после того как мы покинули эту палату он закрылся внутри, но наверное это было и верно, так поступил бы каждый из нас, в том числе и я.

III

Вернувшись в ординаторскую, я был в сильнейше подавленном состоянии, судить о мере своей потерянности и недоумения от происходящего можно было на основание того критерия, что я даже не заметил как вернулся из операционной в операционной шапочке и бахилах и более того, когда моё притупление и бездумное залипание в одну точку вдруг прошло и я опомнился, я на миг подумал о том, что я не помню как попал сюда. Казалось бы сегодняшняя и без того быстрая операция тянулась целый день, но за окном был ещё день, его начало, совсем недавно часы пробили полдень, а звуки из коридора, которые доносились из радиоприёмника продолжали вести страшные сводки, количество жертв росло в геометрической прогрессии и уже ни у кого не оставалось сомнений в том, что это было начало конца. Когда я вышел из ординаторской я увидел перед собой полностью пустой коридор, все двери палат, что постоянно были открыты, что бы ни случалось, в этот раз были плотно затворены, а шкаф что стоял позади поста, в котором хранились медикаменты для пациентов был распахнут на всю и в нём практически ничего не оставалось, ни бинтов, ни пластырей, ни дексаметазона, лишь небрежно разбросанные по шкафу упаковки от препаратов, которые были пустыми. По всей видимости, кто-то из персонала не терял зря времени и уже был готов к тому, чтобы спасать свою шкуру и убираться отсюда, в принципе это было и правильно, потому что надеяться на Божью благодать и что всё это прекратится по единому знамению и слову Богу, уже было нельзя.

Я прошёлся по коридору, пытаясь прислушиваться к звукам, что были за дверьми палат и лишь периодически слышал перешёпоты пациентов, которые, по всей видимости, считали меня монстром, подойдя к кабинету где располагались медсёстры я открыл дверь и увидел перед собой трёх медсестёр нашего отделения, которые уже сидели с ножами наготове, но увидев меня они опустили свои ножи и несколько расслабились,

– Кто-то обчистил шкаф с медикаментами, к нам кто-то заходил? – спросил я, окинув их всех взглядом, попутно захлопывая плотно за собой дверь.

– Нам ничего не известно, доктор Корнуэлл, никто из нас так и не смог выйти отсюда, как только всё это случилось, мы ждём служебные автобусы, – со страхом в голосе и дрожью ответила самая младшая медсестра, её глаза в этот момент были настолько круглыми, словно вот-вот выпадут из глазниц, уловив её слова и её взгляд, я сделал недоумевающее выражение лица, потому что я либо пропустил этот момент, либо же просто был не в курсе о чём они вели речи, о каких автобусах, – Вы не в курсе? – вдруг поняла медсестра, поймав мой непонятливый взгляд, – Руководство распорядилась спрятаться всем в своих кабинетах и закрыться и ждать когда за нами приедут автобусы, говорят, правительство оцепила территорию свободную от монстров, нас всех отправят туда, но никто не знает на какой срок. – продолжала свой долгий монолог девушка, я же в этот самый момент крайне и крайне внимательно слушал её слова.

– Пациенты поедут тоже? – спросил я, взглянув на неё.

– К сожалению нет… – со страхом, подавленным голосом ответила она, – Говорят, что вероятно даже не все сотрудники смогут уехать, у нас всего два автобуса, а персонала в несколько раз больше, кто-то отправится в одиночку до указанного пункта, а кто-то же будет спасаться своими силами, увы… – продолжала она.

– Что, чёрт побери? – вскрикнув, а затем опомнившись и сбавив тембр спросил я, – Какого чёрта они решают такое и какого чёрта делать остальным? – я был просто в ярости, но потом всё же взял себя в руки, ибо понимал что такова жизнь, в этом мире мы больше не нужны никому, когда рушится всё, каждый является сам решателем своей судьбы, поэтому я всё же взял себя в руки – Куда нас всех повезут? «Уже дали координаты?» —спрашивал я, подходя ближе к медсёстрам.

– Здание торгового центра на западе Колумбуса, огромная вышка “Нью-Плаза”, там, как сообщили находится безопасная зона, туда мы отправляемся, – ответила вторая, более старшая и более опытная медсестра, в отличие от первой её голос был спокоен, будто она приняла что может вот-вот умереть, либо имела огромную надежду спастись всерьёз.

– Спасибо, надеюсь увидимся там, – ответил я сухо, покидая кабинет и плотно закрывая за собой дверь, из-за двери я услышал, как медсёстры начали двигать что-то тяжёлое и объёмное, подпирая им дверь.

Спустя два часа и вправду приехали два старых автобуса, но что-то, или моё сильнейшее чутьё или же моя настороженность и страх предостерегли меня от посадки на автобус, я решил остаться здесь и уйти своим ходом, как только стемнеет. За окном же продолжало светить солнце, словно сама природа иронизировала над человечеством, как бы говоря: эй, ребята, вчера было так дождливо и пасмурно, когда вы жили обычной жизнью, но я решила вас порадовать солнышком к последнему дню человечества, выходите на прогулку. Я стоял около окна в ординаторской, дверь которой плотно подпёр столом и с опаской выглядывал в окно, наблюдая за тем, как огромные толпы людей, все из которых были даже не переодеты и были в своих медицинских костюмах, организовывали очереди под командой и управлением военных, что стояли по обе стороны от очереди держа в руках большие автоматы и командуя этим потоком людей. В очереди я заметил, что все заведующие отделений, в том числе и доктор Лаер располагались впереди, штатные врачи после них, а медсёстры и санитарки стояли самыми последними, сразу формировалось понимание о значимости людей и о том, что иерархия имеет место быть даже при хаосе и что те речи, что внушали нам наши социалистические политики о равенстве полнейшая чепуха и огромнейшее пустословие и всему этому было подтверждением именно эта самая ситуация, а то как очередь именно в таком порядке выстроили военные, что служили на эту власть, лишь вдвойне обличало всю жалкую сущность двуличного и лицемерного социалистического строя.

Я наблюдал за тем как люди быстро и активно погружались в автобусы, заполняя их до самого предела, очередь быстро, я бы сказал, стремительно рассасывалась, но вдруг в один момент затворённая дверь госпиталя распахнулась и из неё ринулось множество других медицинских работников, здесь были и врачи и медсёстры, даже некоторые пациенты вышли и хотели попасть на автобус. Казалось бы что вот-вот случится перепалка и люди накинутся на военных, которые выстроились в единую и плотную шеренгу, плечом к плечу и не пропускали людей, но когда толпа достигла колоссальных масштабов и они начали буквально таранить солдат, я заметил очень-очень недобрый жест руки первого в строю, он замахнулся рукой в воздухе и указал пальцем на людей и сразу же все солдаты выставили автоматы в боевую готовность и открыли огонь, убивая людей в прямом смысле этого слова. На сухой асфальт, который поблёскивал на солнце буквально мгновение назад вдруг резко полилось множество человеческой крови, солдаты стреляли в женщин, мужчин, в головы, в туловища, словно создавая сильнейший водопад из людской крови, от увиденного я вдруг опешил и отскочил от окна, чтобы не попасть в область обозрения солдат. Я понял, что сейчас произошло самое страшное и самое ужасное, что можно было только ожидать, я в очередной раз убедился в том, что моё чутьё меня не подвело снова. Я с дрожью и сел на корточки около окна, вылупив глаза как та молодая медсестра, что я видел буквально несколько часов назад, я настолько был в ужасе и шоке, что даже слышал, как дико бьётся моё сердце. Автоматные очереди продолжали стоять в моих ушах, хотя уже прошло как несколько минут с того момента, как всё затихло. После этой тишины последовал рёв моторов и звуки шин, которые двигались по асфальту и постепенно удалялись. Когда автобусы уехали, я не находил сил и смелости даже просто пошевелиться, поэтому я сидел в таком положении ещё десять минут, прислушиваясь к каждому шороху, который раздавался за окном, но всё же набравшись смелости я смог встать и взглянуть на улицу.