Анна

И не только. Почему-то после нашего танца мне было одновременно хорошо в объятиях Рейма и… я точно не готова была посмотреть ему в глаза. К тому же мне нравилось вот так стоять обнявшись и просто молчать. Ничего не выяснять, не скандалить.

— Завтра ты меня возненавидишь, — прошептал Рейм, обдавая шею горячим дыханием.

Казалось, вот-вот он коснется губами кожи. И тогда я не знаю, что со мной будет. Часть меня вопила от восторга, предвкушая подобное развитие событий. А часть… не понимала, откуда вообще это притяжение. Это желание прикасаться, целовать, чувствовать его рядом.

— Вряд ли. Все, что случилось, — произошло только потому, что я этого хотела.

Хорошо, что говорила я это, глядя, как отражаются в черной воде крупные звезды. Вряд ли у меня получилось бы выдавить хоть слово, окажись я с Реймом лицом к лицу.

— Даже если я скажу, что ты позвала меня замуж. Именно замуж, потому что мужчина предлагает женщине брак. Но ты решила по-своему. И танец — это брачный обряд, Анна. Перайны после него наутро наносили татуировку на руки. Когда мужчина и женщина становятся одним целым. Но и тут все случилось как-то… само собой, — Рейм поднял наши руки так, чтобы я могла видеть их. Благо света полной луны было достаточно, чтобы заметить руническую вязь от кисти вверх и на моей, и на его руке. — Если бы не это, утром можно было бы сказать, что обряд не состоялся и мы не супруги. Но теперь…

Я боролась с чувством стыда, с волной, что заливала жаром лицо. С осознанием, что я едва не силой женила на себе Рейма…

Вот тебе и избежала брака…

— Боги. Наверное, ты меня ненавидишь сейчас, — прошептала я, едва произнося слова.

Повисла пауза. Сложно сказать какая, но однозначно затянувшаяся. Мне даже стало страшно, когда представила, что за буря может разразиться после такого затишья.

— Анна, ты в своем уме? — как-то тихо, грустно и бесконечно устало полюбопытствовал Рейм. — Леди Ньер, племянница короля, один из самых сильных в мире магов. Твоей руки добивался подручный самого короля, лорд с родословной длиннее, чем цепь на шее столичного храмовника. Свою руку тебе предложил принц перайнов. А став его женой, ты бы просто купалась в роскоши и золоте. А ты… волнуешься, что какой-то бродяжка, который сбежал из дома еще в юности, которого не хочет видеть родной отец и у которого вся жизнь — дороги, тебя возненавидит? Да это ты меня должна ненавидеть! У меня нет ничего такого, что я мог бы тебе дать. Даже фамильного древа…

Я порывисто развернулась в его руках и прервала, легонько прижав пальцы к его губам. Мое сердце стучало часто-часто, внутри что-то дрожало от предвкушения и немного страха. И с губ сорвалось само собой:

— Но ведь любят не за фамильное древо…

Мгновения тишины, вязкой и тяжелой. И после почти страдальческое:

— Безумная.

Но ответить уже он мне не дал. Его губы в одно мгновение накрыли мои, отметая любые споры и недосказанности.

Потом, может быть, мы вернемся к этому разговору. Когда-нибудь… А сегодня…

Вот и не верь после всего в причуды судьбы.

Кто бы мне сказал еще месяц назад, что я буду встречать рассвет в объятиях супруга, уставшая и счастливая, и совсем не буду хотеть его убить… посчитала бы этого человека ненормальным. А тут…

Я чувствовала себя странно. Так бежала от женихов, что сама же и женила на себе Рейма. И теперь разглядывала брачную татуировку, причудливой черной вязью поднимавшейся по внутренней стороне руки.

Но я как-то не ощущала себя замужней. Ну не так я себе все представляла. И…

— Уже жалеешь? — чуть хрипло спросонья поинтересовался Рейм, все еще не открывая глаз.

— Нет, — тихо призналась я.

Вечернее помутнение прошло. В голове больше не было того шума, сердце не отстукивало ритм странной мелодии со сладко-острой, словно мед с острым перцем. И я уже не была такая смелая, как ночью, когда отвечала на поцелуи супруга, позволяла ему исследовать мое тело и отвечала тем же.

Но я не жалела. Ни на одно мгновение. В этом я была уверена абсолютно.

— Тогда боюсь даже представить, о чем ты там думаешь, так внимательно меня разглядывая, — произнес мой муж, все так же не открывая глаз.

— Шарли вспомнилась, — почти честно призналась я.

— Любопытно. И что именно?

— Недавно она сказала, что не так и страшно и неприятно ублажать мужа, — призналась я, пробежав кончиками пальцев по обнаженной груди Рейма.

И вот теперь он наконец-то открыл глаза и посмотрел на меня.

На какое-то мгновение мне стало стыдно. Стыдно вспоминать, да и просто стало немного не по себе лежать вот так… без одежды. «Воспитанные леди не снимают ночную рубашку даже перед супругом», — проворчал внутренней голос тоном моей нянюшки Эннет. Хотя… если уж на то пошло, ничего я и не снимала. Все снял Рейм. Да и что там было той одежды…

— И как? Она права? — улыбнувшись, поинтересовался Рейм, глядя мне в глаза.

И от этого взгляда снова что-то перевернулось внутри, словно волной накрыли воспоминания об этой ночи. Мои стоны, срывающиеся на крик, его тяжелое дыхание… Боги, это была магия. Это точно была какая-то магия, которая поднимала нас в небо. И там я рассыпалась среди звезд, чтобы снова собраться воедино в его объятиях. О да… Шарлотта определенно была права. Она даже слишком как-то скромно описала то, что происходит между мужчиной и женщиной.

Между мужем и женой.

— Мои сестры крайне редко ошибаются, — улыбнувшись, ответила я. И пробежала пальцами вниз до самой кромки одеяла. Это все, на что хватило моего опыта и смелости.

В его черных глазах вспыхнул огонь. О боги. Я уже могла догадаться, что именно значит это пламя. И… сама не ожидала, как на него отреагирую я. Огнем, негой, желанием. Мое сердце снова сбилось с ритма и едва не вылетело из груди.

Одним рывком Рейм навис надо мной, прижав к жестковатой лежанке так, что я едва могла дышать. Наши пальцы сплелись, и я почувствовала себя пойманой. Его губы накрыли мои. Нежно, словно дразня, ласково. Но с каждым мгновением разжигая тот самый огонь, что еще не совсем потух с ночи.

— Молодожены, лошади готовы, вещи собраны, и мы уже готовы отправляться, — ворвался в шатер голос Тео. Рейм замер, так и не разрывая поцелуя. — Завтракайте и отправляемся. Дорога не близкая.

Боги, я его ненавижу. Всей своей душой ненавижу. Что ему покоя нет?! Ему жениться надо, чтобы отвязался уже. Или животное какое-то завести. Это же просто невыносимо. Такое чувство, что он специально следит за нами, чтобы влезть в самый неподходящий момент.

Рейм с явной неохотой оторвался от моих губ. Улыбнулся. И глядя мне прямо в глаза, сказал хрипло, но довольно громко:

— Да, Тео. Мы уже собираемся.

— Очень надеюсь, — проворчал тот. И я на всякий случай раскинула сеть, чтобы проверить, не остался ли он так же стоять у входа.

Но нет. Ушел. Не сильно спеша. Явно нехотя. Но все же направился куда-то прочь.

Боги, это просто замечательно. Ведь я уже собиралась запустить в него тем самым заклятием, которым усыпила стража в поселке сангаров. Спящего я его еще потерплю.

— Ушел, — произнесла я вслух, глядя в глаза моего мужа.

— Не злись на него, — с какой-то насмешливой улыбкой попросил Рейм. — Он очень ответственный. Чтит долг и обязанности. И всегда поступает правильно. Мне следовало бы поучиться у него.