Аномалия
Шрифт:
– Нет у тебя никого в трусах. Можешь открывать глаза.
– Точно нет?
– Точно. Тебе, наверное, показалось, это была, скорее всего, трава, – да, конечно!
– Если это был клещ и я останусь до конца дней инвалидом, только попробуй найти какую-нибудь бабу. Будешь со мной до конца дней мучиться, понял?
– Уже.
– Что уже?
– Уже мучиюсь. Столько слез из-за какого-то гипотетически возможно заглянувшего в твои трусы жука – это мощно. Все, заканчивай хлоридные берега. У меня сейчас на тебя другие планы. Садись сюда, – хлопает по пледу, странно улыбаясь. Неужели мы нормальным делом займемся?
– Нет. Задом.
– Чей-то сразу задом? Мало того, что вместо Мальдив привез меня в лес, так еще и сразу задом? Хоть бы раз притворился нормальным и капельку романтичным.
– То же самое я могу сказать о тебе. Хоть бы раз притворилась нормальной девушкой.
– Я тебе такой не понравлюсь.
– Как и я тебе, – парирует в ответ. – А теперь рот на замок и сядь ко мне задом.
Вот только не хватало мне стоять на коленях с оттопыренной пятой точкой под чириканье птиц.
– Что ты делаешь?! Я сказал сесть, а не встать на колени, – дергает меня за руку и усаживает на попу спиной к себе. Пододвигается ближе, обнимая меня. О, это мне нравится. А уж, когда он начинает копошиться в моих волосах, из меня вырывается еле слышный стон. Только копошение быстро заканчивается, когда он убирает мои волосы в хвост.
– Хочу тебе признаться в кое-чем очень личном и сокровенном, – да ладно. Снова? – Ты мне прям как ножом по сердцу полосуешь, – шепчет на ухо. – Когда чистишь картошку, – чего?! – И срезаешь с нее половину. Поэтому я сейчас научу тебя делать это по-другому.
Хотелось бы сказать, что он шутит, так ведь нет же. Он вкладывает мне в руку картофелину и обхватывает ее своей лапой. То же самое проделывает с другой рукой только с ножом.
– Только ты мог привезти меня в лес чистить картошку. Я тебя когда-нибудь реально грохну, Сережа.
– Зато, смотри, как романтично, – усмехается мне в шею. – Медленно и аккуратно снимаем тонкий, очень тонкий слой…
– Твоей кожи?
– Кожуры картофелины.
– А потом твоей?
– А потом будем варить походный суп.
– С твоими костями?
– С тушенкой. Вот так, молодец.
– А после супа что?
– А после супа – пойдем купаться голышом.
И ладно бы пошутил. Так ведь нет же, справившись с ювелирной работой по чистке картофеля, Потапов обнажается первым. Оборачиваюсь по сторонам и, убедившись, что в лесу никого нет, аналогично скидываю с себя всю одежду и иду купаться в озеро.
Мы резвимся в озере как дети, по ощущениям, не меньше получаса. Наконец, немного замерзнув, я выхожу из воды первой и быстро поднимаюсь к нашей палатке. Сережа выходит вслед за мной.
Вытираюсь насухо и надеваю на себя трусы. И в этот момент в нескольких метрах от меня появляется собака. Огромная, не ясной породы. А вслед за ней еще одна. Мамочки.
– Только не делай резких движений. Они обнюхают и уйдут. И не визжи, пожалуйста, – если бы Потапов не встал впереди меня, фактически закрыв, я бы точно уже орала как резаная, ибо вид у собак пугающий.
– А писаться можно?
– Лучше не надо.
Когда люди рассказывают, что творят, находясь в состоянии шока или страха, верится в это с трудом. Вот и сейчас я не могу поверить, что после громкого звука, похожего на выстрел, я срываюсь с места и бегу быстрее, чем когда убегала от наркодилеров.
Ели
кто-то меня спросит, как я оказалась на дереве, я не придумаю даже под дулом пистолета. Смотрю вниз и меня начинает тошнить от страха. Эта высота больше, чем тогда, когда я не могла спрыгнуть с перрона. Господи, а что с Потаповым? А если его загрызли собаки? Ну я и тварь. Даже не попыталась от них ничем замахнуться.– Не думал, что ты такая плакса, – перевожу взгляд вниз. Живой и ни капельки не раненый. И, в отличие от меня, одет. Правда, футболку надевал впопыхах шиворот-навыворот.
– Слава Богу, ты живой. Куда делись собаки?
– Наверное, убежали к хозяину или хозяйке на звук хлопка. Я же тебя просил, без резких движений. Я не буду спрашивать, как ты туда залезла. Просто…слезай, я подстрахую.
– Нет. Я не смогу. Даже не упрашивай, – смотрю вниз и меня начинает реально тошнить от страха.
– Я помню, что ты боишься высоты, но у нас другого выхода нет.
– Есть. Сам сказал, что на горе есть дома. Эти ненормальные собаки явно тоже оттуда. Попроси у людей лестницу. А я тут подожду.
– Прыгай, я поймаю. Если что меня на меня упадешь. Эль…
– Умоляю. Сходи за лестницей. Пожалуйста.
Наверное, в моих глазах не только вселенский страх, но и мольба. Как только Потапов скрывается из моего поля зрения, я еще крепче обнимаю дерево и принимаюсь…молиться.
Сколько я так нахожусь в обнимку с деревом – не знаю. Благо ветка под ногами не трещит и на том спасибо. Но, пожалуй, это единственный плюс. Когда я слышу голоса людей, осознаю, что конкретно попала. Хоть бы не заметили.
– Лепота. Можем даже искупаться, – радостно произносит женщина, смотря на озеро.
– Можно даже голышом, – предлагает мужчина. Ой, нет! Умоляю.
– Давай не будем пугать нашими голыми телами птиц, – вот-вот. И меня тоже.
– А давай будем. Сначала искупаемся голышом, а потом вино с колбасой.
– Ну давай, – нет!
– Извините, а вы не могли бы раздеться в другом месте, – ну на черта я это ляпнула? Ну разделись бы, ну посмотрела на то, что и у шестидесятилетних есть секс. Но нет же, ляпнула!
– Э-э-э, девушка, может, вам помощь нужна? – растерянно произносит мужчина.
– Нет, спасибо. Я надеюсь, я ее и так скоро получу.
– Вы боитесь слезть с дерева? – интересуется женщина, пристально рассматривая меня.
– Очень.
– А помощи вы какой ждете?
– Жду пока придет мой мч с лестницей.
Пара о чем-то тихо переговаривается, я же снова молюсь о том, чтобы поскорее вернулся Сережа.
– Девушка, а где он лестницу возьмет? – не унимается женщина.
– Я послала его в ближайший дом на горе. Он скоро должен вернуться.
– И как давно вы на дереве?
– Кажется, пару суток. А на деле минут пятнадцать. Но все гуд. Люблю смотреть на всех свысока. В смысле, деревья люблю.
– Девушка. А вы уверены, что ваш парень вас не кинул?
– Нет. Он, конечно, та еще скотина, но не полный мудак. Он вернется. Не волнуйтесь. Идите куда-нибудь правее или левее. Но не голышом. О, а вот и он, – чуть ли не визжа от радости произношу я, смотря на Потапова. Черт, без лестницы. И вид у него такой, как будто ему несуществующую лестницу засунули в одно место. При этом он смотрит ошалело не на меня, а на мужчину и женщину.