Аномалия
Шрифт:
– Я давно в курсе. С момент, как ты к нам приходила. Я подслушала ваш с папой разговор.
– И что? На самом деле вы пригласили меня не на твой день рождения, а на ваш развод?! – перевожу взгляд с мамы на папу.
– Ну не тупи, а? Зачем сейчас объявлять о разводе, если о побочной дочери известно уже полгода?
– Спасибо, Сережа, за здравые мысли. Пойдем, на пару слов, – обращается ко мне мама.
Оставлять наедине папу и Потапова в мои планы совсем не входило. Одно дело – наши с ним шутки со свадьбой, другое – папа. Он может наехать со свадьбой вполне реально.
– Я уже с ней виделась. И это я настояла на том, чтобы она здесь появилась. Мне просто уже жалко стало твоего папу. Как он старается, чтобы все узнали о свадьбе, кроме меня. Зная твой характер, предупреждаю сразу – не ревновать и не враждовать.
– Ты... ты простила папу?
– А ты хотела, чтобы мы развелись?
– Нет, конечно. Но ты другая. Ты такого не простишь.
– Ну, если бы это было в нашем браке, да, скорее всего, не простила. Но ты же знаешь, что это было вне нашего брака, пусть и формально с печатью в паспорте. Я не люблю признать свои ошибки, но это не его ошибка, а наша. Поэтому совет тебе на будущее – не надо громко хлопать дверьми при любой крупной ссоре.
– Я не могу в это поверить.
– Во что?
– В то, что ты столько времени молчала.
– Каюсь, мне нравилось, как твой папа сдувает с меня пылинки. Но, когда я поняла, что у них большие проблемы и родства не избежать, призналась. Так, ладно. Я хочу, чтобы ты с ней подружилась, – у меня галлюцинации?!
– Мам, ты чего несешь?! Какая на фиг дружба? Ты прикалываешься?
– Нет. Она хорошая девушка. Да, специфическая. Но учитывая, что была лишена всего, мне просто жизненно необходимо, чтобы она с кем-то подружилась.
Я еще долго слушаю маму, пытаясь переварить весь ее рассказ. Но получается с трудом. В принципе мне бы радоваться, что все так сложилось. Но не радуется из-за противного чувства ревности. Она вот так быстро приняла какую-то девицу?
Но стоило мне только увидеть, как это несуразное чудо подтягивает колготки под штанами, я понимаю мамины чувства. Назвать ее некрасивой явно даже у Вадима не поднимется язык. Вполне себе симпатичная, но специфическая речь, манеры и плохая огранка создают определенный эффект.
На удивление, чудо оказалось совсем не из рода фиалок, что, признаться, меня позабавило. Да так и надо холеному самоуверенному Вадиму. Никогда не видела этого мужчину таким…подавленным. Хоть бы не засмеяться.
– Так когда свадьба?
– В январе, – с прискорбием в голосе выдает Вадим.
– Ни в коем случае, – не выдерживаю я. – Согласно приметам, брак в январе закончится ранней потерей одного из супругов.
– Ну что ж поделать, раз такова судьба, – едва заметно улыбнувшись, произносит Вадим, отпив вино.
– Скорее всего, потеря мужа, – тут же добавляю я, забавляясь его реакцией. – Если не верите, прочтите. Короче, надо свадьбу в декабре.
– Мы не успеем, – обеспокоенно бросает мама.
– Все успеем. Обещаю.
Улучив удобный момент, я буквально подкарауливаю Вадима возле выхода из уборной.
– Как дела, Вадим Викторович?
–
Нарываешься.– Разве? Просто вежливо интересуюсь, как дела у моего несостоявшегося жениха.
– Я против нецензурной лексики, поэтому не заставляй меня это делать.
– И все же. Утоли мое любопытство. А что тебя больше напрягает?
– Что в свои годы я должен делать то, что не желаю.
– Сочувствую. Но я имею в виду в твоей невесте.
– Списком или что-то одно?
Скрыть смех не удается. Не так уж и плоха моя сестрица, как хочет показать Вадим.
– Ну, давай одно.
– Она образец того, что я не терплю в женщинах. Пусть будет так.
– А конкретнее?
– Не женственная, неухоженная. Одежда колхозницы, а впрочем о чем я, она такая и есть. Не образованная. Ногти грязные, какой уж там маникюр. Но вишенка на торте – ее говорок.
– Это все можно изменить. Причем очень быстро.
– Ничего подобного. Можно одеть, накрасить и поставить красивую речь, и даже вывести девицу из деревни. Но деревню из девицы не выведешь.
– Не согласна. Я с ней подружусь и сделаю из нее конфету.
– Ну явно не «Раффаэлло».
– Ну, посмотрим.
– Откуда вдруг такая инициатива?
– Ну, после того, как я узнала мамино к ней отношение, все изменилось. Я хоть и эгоистка, но умею быть объективной. У нее ничего не было в, отличие от некоторых. Так, как можно стать принцессой без короля и королевы?
– Может, махнемся еще? Ты на ее место.
– Тогда мне придется с тобой спать, а я не могу. Так как я другому отдана и буду век ему верна. Ну и что там бла–бла-бла.
– Это фиктивный брак, не буду я с тобой спать. Можем даже жить втроем в одном доме.
– Я в курсе, что брак не должен быть фиктивным. Так что заливай, но не мне, а своей невесте. Кстати, про речь. Я хоть и без специфического говорка, но та еще грубиянка, так что Настенька тебе досталась даже лучше, чем я.
– Ты просто ее не знаешь.
– Всему свое время.
Две недели спустя
В очередной раз кручусь перед зеркалом в надежде получить удовлетворение от собственного наряда, но ничегошеньки не екает внутри. Кажется, что белый воротник и точно такие же рукава на черном платье делают меня старше. Черный не мой цвет. Но все же этот наряд должен заценить нелюбитель розового.
Кстати, о нем. Перевожу взгляд на часы: половина шестого. Осталось совсем немножко и я стану не просто девушкой врача, а девушкой заведующего отделением. Хотя, какая девушка. Без пяти минут жена.
– Осталось только сообщить об этом твоему папе, да, Кеша? Как сказать ему это мягко, чтобы его не настиг ранний инфаркт?
Кот всем своим видом показывает не только отвалить от него с дебильными вопросами, но и убрать руку с его мохнатой шеи.
– Да на черта ты вообще нужен, если тебя даже нельзя погладить?
Иногда мне кажется, что этот шерстяной засранец умнее некоторых людей. Видимо, осознав, что его предназначение в жизни не очень-то и ясно, он меняет гнев на милость и сам подставляет мне свою вкусную шейку.