Аномалия

Он был расположен на первом этаже одной из высоток. Солидная, но скромная вывеска «ЖК “Валентин”». Соседнее помещение, поменьше, тоже принадлежало ему, но он знал, что Гриши там нет, он на объекте.

Валентин вошел в офис.

Внутри все аккуратно и по-деловому. Четыре рабочих стола, три из них – с компьютерами и принтерами. Так как отделения работали десять часов в день и суббота была рабочей, то расписание для работников было довольно сложным, и я не буду входить в подробности. В данный момент работают Оля и Рена, «девочки», которым за тридцать. Они и сами так себя называют, и не обижаются, когда это делают другие. Есть еще «девочка» Надя, но она в отгуле. Рядом с Олей – пожилая женщина, очевидно, клиент. Рена работает за компьютером, ищет заказчиков или дополняет объявления фирмы – обычная работа «девочек». А кто стоит, наклонившись над Реной, понятно без объяснений – Красавица Ирина. Ее ни с кем не спутаешь. Ирине двадцать шесть лет, и она вполне могла бы играть Снежную королеву. Высокая, стройная, нет, скорее, точеная, каждый элемент ее тела идеален, вот уж природа постаралась. В последние годы женская мода носить облегающую одежду достигла апогея, и ее жертвам уже невозможно скрыть малейший недостаток фигуры, но у Ирины недостатков не было. Глаза большие, не синие – голубые, волосы до плеч, светло-золотистые, некрашеные. Лицо… лицо продолговатое, аристократическое, лицо шведской Снежной королевы. Любые цвета ей шли, но сейчас в моде было сочетание пастельных тонов, и это подчеркивало образ. Ирина понимает, что такая внешность требует определенного поведения, манер, некоторой холодности, иначе будет диссонанс. И нужно держать определенную дистанцию с простыми смертными, особенно с мужчинами. Но довольно часто, вступая в контакт с симпатичными ей людьми, она оттаивает, улыбается и становится не только красивой, но и просто по-человечески приятной. Вот такое сочетание. Валентину иногда кажется, что эта доля – быть не просто красивой, а очень красивой – ее утомляет. Собственно, ему это не кажется, он знает, что так и есть, потому что входит в число доверенных и симпатичных ей людей.

Ирина поворачивается к нему, выпрямляется и с ледяной вежливостью спрашивает:

– Начальство не опаздывает, а задерживается?

«Девочки» с улыбкой кивают хозяину и возвращаются к своим делам, на традиционную утреннюю пикировку начальства внимания не обращают.

– Подчиненные должны прежде всего здороваться с начальством.

– Здравствуйте, господин начальник. Мы рады вашему прибытию.

Ирина искусственно улыбнулась, но было видно, что это игра. Ей было приятно его видеть.

– А уж как я рад вас видеть, уж так рад, – он тоже немного ерничал, но звучало искренне. И он перешел на обычный тон. – Вижу, я не много потерял. Никого не было?

– Пока никого. Только съём. – Ирина кивнула в сторону клиентки возле Оли. – Правда, позвонил Бочков, обещал прийти. Чем-то опять недоволен.

– Осточертел. Снова будет крутить пальцем перед моим носом.

Бочков купил квартиру в одном из строящихся домов и вот уже полгода довольно регулярно приходит на стройку, сует нос в каждый угол, а потом с жалобами является к Валентину. Такие клиенты попадались, но этот был из худших. Нувориш, недавно из села, оборотистый, но… невыносимый. И у него была привычка вытягивать руку почти к лицу Валентина, Оли, Рены и указательным пальцем – с обкусанным ногтем – водить справа налево: «Вы думаете, я на это соглашусь? Не на того напали». Исключение он делал только для Ирины, даже такой толстокожий ощущал дистанцию.

Валентин поморщился, он понимал, что дело не только в поведении Бочкова, но и в том, что он был из-под Донецка. И, несмотря на то что Украина торжественно зарыла топор войны и все бывшие враги друг другу обещали прощение, мир и в «целовецех» благоволение, лично у него это плохо получалось. Была на то серьезная причина. Так же, но в меньшей степени, он относился к украинским националистам, которые со своей манией всеобщей украинизации в чем-то провоцировали окружающих. В основном это были «западенцы». Валентин иногда думал: почему им так хочется всех подавлять и подстраивать под себя? Может, потому что большинство из них были так называемыми малыми народами в Польше, Венгрии, Румынии, пока Сталин их не прирезал к СССР и они не стали Украиной. И вот тут у них проявился державный комплекс. Теперь они не малые, а державообразующие! Правда, сейчас, с возвращением территорий, хватка националистов ослабевала. И не стоит тянуть с собой в настоящее и будущее прошлые беды. Он считал себя человеком уравновешенным, доброжелательным и немного консервативным. Собственно, так оно и было.

Валентин пошел в кабинет, дверь в который была по правую сторону от входа. Этот кабинет он демократично делил с Ириной. Помещение было небольшим, стол хозяина стоял прямо против входа, места для заместителя едва хватило у стены напротив окна. Между ними в углу с трудом разместили шкаф с документами. То есть общение волей-неволей было тесное, кричать необходимости не было. За креслом хозяина висела картина «Девочка с персиком» Серова, которая выдавала его несовременные вкусы и скрывала сейф.

Валентин уселся за стол, положил на него принесенный из машины ноутбук – компьютер на столе не держал, стал что-то выкладывать из ящичков. Ирина вошла в кабинет через несколько минут с подносом, на котором были две чашки кофе, салфетки, блюдце с орешками. Это была принятая ею добровольная обязанность, «девочки» кофе не подавали.

Затем она открыла верхнюю дверцу шкафа с документами и вынула красивую бутылку армянского коньяка – там оказалось еще две-три бутылки с аналогичным содержимым, налила в чашку Валентина две ложи, себе – одну. Это тоже был ритуал.

Они с удовольствием пили кофе. Разговор начал Валентин.

– Кажется, мы с тобой остаемся без работы.

Договоры на покупку квартиры оформляли они, подписывал Валентин – если не был в отпуске. А аренду оформляли «девочки». Раньше было проще, а сейчас даже на аренду целый пакет документов. Все учтено: и порча имущества, и гарантии, и самые различные обстоятельства, включая форс-мажор, – тлетворное влияние заграницы.

– И отлично, а где можно отдохнуть, как не на работе? Дома, со свекровью?

Валентин понял: она хотела сказать «и с мужем», но сдержалась.

Помолчали. Кофе был вкусным, Ирина это умела.

– Валя, мне нужно подойти к Алексютину, он в суд подает. Что-то у него обвалилось…

– Допьем кофе, и иди. Да, кстати, тебе привет от Нины.

Ирина усмехнулась.

– Не забывает. Почему ты меня не уволишь? Ей будет спокойнее.

– Не хочу, чтобы она расслаблялась и потеряла форму. А вот почему ты не уволишься?

– По той же причине: не хочу, чтобы Денис…

Валентин ее перебил:

– Ты мне льстишь, твоему Денису даже в голову не приходит, что я могу быть его соперником.

– Валя, он везде видит соперников.

Ирина огорченно покачала головой.

Они помолчали. Молчать тем, кто проводит вместе так много времени, совсем не трудно. Никто никого не собирался увольнять, и никто не собирался увольняться. И их половины в общем не слишком волновались. Нина Валентину доверяла, а Денис действительно не считал его достойным соперником. И они были правы. Точнее, почти правы. Все-таки года три тому назад у них было, несколько раз. Правда, Ирина тогда была еще не замужем. Так получилось. И получилось очень даже неплохо, впечатляюще, поэтому, наверно, Ирина больше не хотела бога гневить, рисковать. А Валентин… Знаете, Валентин легко сходился и еще легче расходился.

В это время послышался шум за дверью, выделялся грубый мужской голос, но о чем идет речь, было невозможно разобрать. Ирина вскочила.

– Наверно, Бочков явился. Посмотрю.

Она вышла, но через пару минут вернулась, давясь от еле сдерживаемого смеха, закрыла за собой дверь и прыснула.

– Ой, Валя. Конечно, это неприлично. Чужая беда… Но… но… не могу. Ты, Валя, пророк! Как ты сказал, ой, не могу. Кто-то ему его откусит…

– Что, кому…

В дверь проскользнула, зажимая рот ладошкой, Оля.

– Ох… Валентин, вы как в воду смотрели, – она пыталась сдержать смех. – Он сунул его в клетку, и гиена ему откусила. Где… ох… где он нашел гиену?

Дверь снова распахнулась, и на пороге появился красный и возмущенный Бочков.

– Так себя нормальные люди не ведут. Интеллигенция! Я не позволю…

И он по привычке вытянул руку вперед. Вместо указательного пальца там была аккуратная наклейка. Валентин похолодел, он почувствовал, как между лопатками течет прохладный ручеек. Все поплыло перед глазами. Он ухватился за стол. И отчетливо вспомнил: это было сразу, как только он вышел на работу после болезни, – надоевший всем Бочков вышел из офиса, помахав на прощание перед ним указательным пальцем, и Валентин громко сказал «девочкам»: «Не удивлюсь, если кто-нибудь ему этот палец откусит». Тогда же в сознании промелькнула картинка, такая, как перед ним сейчас: ладонь и вместо указательного пальца аккуратная наклейка.