Антиидеи

1 Токарева В. Талисман. – Юность, 1982, № 3, с. 29.

Она поверила в то, во что хотела верить, – что она молода и… действительно помолодела. Нетрудно представить себе, что и вести себя теперь «Аэлита» будет как молодая, тридцатилетняя женщина, причем в известном смысле не обманывая своего молодого мужа насчет своего возраста: ведь она действительно верит в то, что ей ниспослали молодость – если и не реальную, как в сказке, по волшебству, а какую-то «условную», однако все равно – «ниспослали». И она намерена жить с этой верой действительно, как молодая,- «без обмана».

Что же, спросит читатель, значит, все-таки верны формулы: «Считай себя молодым – и ты будешь им», или «Каждый молод настолько, насколько считает себя молодым», или «Считай себя счастливым – и ты будешь им», или «Каждый счастлив в той мере, в какой считает себя счастливым»? Только в известном смысле: как момент жизни человеческой. Ибо она – жизнь – сильнее и мудрее любых самоустановок на весь реальный временной путь, проходимый личностью, и ее-то в конце концов обмануть нельзя. Не случайно мальчик-талисман спрашивает у своей умной мамы – а что же будет с «Аэлитой», которую он «омолодил»? И получает трезвый ответ: «с ней… ничего не случится. Просто будет жить не в своем возрасте. Пока не устанет». Это «пока не устанет» поражает своей свинцовой неотвратимостью и глубинной мудростью. Ведь жизнь действительно процесс и ее нельзя остановить, замерев на каком-то возрастном этапе. Вся сложность философско-этической проблемы «стареющей Аэлиты», видимо, не во внешних все же параметрах ее возраста, а в содержании ее жизни. Что же будет, когда она устанет жить «не в своем возрасте»? Горькая расплата? Неумолимость крушения? Или просто равнодушное «возвращение на круги своя»? Сумасшедшая непримиримость или раскаявшееся смирение? А может быть – счастье нового понимания жизни? Все может быть… Мы этого не знаем. Это зависит уже не только от стареющей «Аэлиты», но, прежде всего, от содержания той жизни, которую она вела не в своем возрасте. От искренности, взаимопонимания и любви в этой жизни. Т. е. не от нее одной, а и от ее возлюбленного, ее человеческого окружения. Человек – даже в случае со стареющей «Аэлитой» – не может сам, «один» сделать себя молодым: он может быть молодым не в одиночку, а только «вместе». Возраст и содержание жизни – это и сокровенная этическая проблема: морального самочувствия человека (субъективное течение времени) и его свершений, дел, их ценности и нравственной значимости для других людей (объективация индивидуальных моральных ориентации в социально объективном ходе времени, течении исторических событий).

Но здесь важно подчеркнуть другое: опасность остановки в развитии личности, опасность, которая определяется не только объективными социально-культурными условиями, но и субъективными причинами, имеет свои нравственно-психологические корни. Личность несет моральную ответственность за состояние духовно-нравственной стагнации, в которую она, как в нирвану, погружается. Этот собственно-субъективный, нравственно-психологический феномен надо сполна учитывать. Не будем столь слепыми, чтобы утверждать, что совсем нет людей, которые духовно «умерли» на много лет раньше, чем их хоронят. «Рождение в конвенциальном смысле этого слова есть только начало рождения в более широком смысле. Вся жизнь индивида есть не что иное, как процесс его самостановления…трагической судьбой многих индивидов является смерть до того, как они полностью родились»1.

1 Fromm E. (ed.). The Nature of Man. L., 1968, p. 309.

К сожалению, такие люди существовали всегда, существуют они и при социализме. Но именно социализм – особенно взятый в коммунистической перспективе – исторически, реально ставит задачу такого полнокровного развития человеческой индивидуальности, которое бы исключало это явление из парадоксов временного течения нравственной жизни.

В известном смысле верно утверждение, что творчество есть выражение всей жизни человека. Человек не только преобразует окружающую его действительность, но и постоянно творит свою личность.

Творческая полнота жизни, прожитой честно и с достоинством,- самое верное противоядие против пессимистического восприятия темпорального течения жизни. Именно тогда уместны поэтические строки А. Блока:

Благословляю все, что было,

Я лучшей доли не искал.

О, сердце, сколько ты любило!

О, разум, сколько ты пылал!

Пускай и счастия и муки

Свой горький проложили след,

Но в страстной буре, в долгой скуке -

Я не утратил прежний свет1,

1 Блок А. Стихотворения. Поэмы. Театр. В 2-х т, Л, 1972, т. 2, с. 109.

Вся жизнь человека выглядит как напряженное творческое усилие, в том числе моральное; разумеется, усилие разной степени интенсивности у различных личностей, а так-же в разные этапы жизни одного отдельного человека, Без собственной лепки, выработки и утверждения своей моральности человек не имеет лица. Особенно важен постоянно воспроизводимый результат этой лепки – творческое единство, целостность личности, в том числе целостность моральная. Нужны решительные внутридушевные усилия, чтобы добиться гармонической моральной целостности, не допустить раздвоения и распадения на части духовного мира личности. Сознательное самовоспитание, высокое понимание личной ответственности не только за свои поступки, но и за свое развитие, за то, чем стал человек сегодня, в отличие от вчера, и чем он становится завтра,- важнейшее условие достижения гармонической целостности личности, единства ее моральной структуры. Недаром основоположники марксизма столь большое значение придавали задаче выработки сознательного, ответственного отношения личности к своему развитию, проблемам самовоспитания. Они не случайно писали, что «призвание, назначение, задача всякого человека – всесторонне развивать все свои способности…»1.

1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., т. 3, С. 282.

В этом моральном требовании коммунистического мировоззрения – его глубокий гуманный смысл.

Нравственность, которая понимает добродетель как непрерывное страдание, как личную жертву,- это не коммунистическая, а сектантская, фанатично-авторитарная нравственность. Именно в этом случае возникает обывательское мнение, будто несчастья только и делают человека добродетельным, а долг есть нечто, что постоянно кормится за счет личного счастья, полноты жизни человека.

Такая мораль прямо ведет к самоунижению человека и не имеет ничего общего с коммунистической. Да, мораль включает в себя требование самопожертвования, готовность человека к нему, к бескорыстному творению добра, состраданию, любви, дружбе, даже если это сопряжено со страданием, нуждами, трудностями. Но она не сводится к этому. Думать так – значит разделять иллюзии «несчастного сознания» обывателя, задавленного чуждыми ему социальными силами. Этика должна учить не только самопожертвованию, бескорыстию, самообузданию, но и способу полноценного личного развития, самовыражению, защите своего достоинства, умению понимать самоценность индивидуального бытия – своего и чужого; причем учить этому в коллективистских взаимоотношениях, в нравственном сопереживании общих ценностей, в братской солидарности. Мораль действительно обуздывает порочные наклонности человека, лечит их страхом наказания, боязнью осуждения и остракизма. Но мораль, построенная лишь на осуждении, недолговечна, исторически бесперспективна. Вызывая страх, она порождает ложь. Ложь узаконивается как моральное лицемерие, как ус-ступка добродетельности. Подобное состояние личности – плохая почва для нравственного ее развития, для полноценного ощущения смысла и значимости времени течения ее жизни. Мораль здесь чахнет, ориентирующее значение ценностей утрачивается. Как правда противостоит лжи, так моральная убежденность противостоит нравственному лицемерию и ханжеству. Подлинно жизнеспособная Мораль строится на творческих началах саморазвития общества и человека, освящая их гармоническое единство. Подлинные функции нравственности не в запретах (хотя она их и имеет), а в стимулировании позитивного развития личности, обогащаемого ценностями человеческой солидарности, одухотворенного продвижением к намеченному идеалу. И именно такой, подлинно гуманной моралью является мораль коммунистическая.

Коммунистическое переустройство общества превращает из мечты в действительность требование активного включения человека, его целей и идеалов в историю. Поколения людей, строящих это общество, постепенно избавляются от гнета стихийных социальных сил, от собственной неразвитости, духовной односторонности. Они во все большей степени выступают творцами своего собственного будущего. Таким образом, изменяется гуманистический смысл преемственности настоящих и будущих поколений людей в истории. Воздействие современников на будущее возрастает, и не только не в ущерб их сегодняшним надеждам и чаяниям, а с целью совершенствования существующих ценностей.

Итак, ложным и спекулятивным является то представление о гуманизме, которое антимарксисты противопоставляют коммунистическому мировоззрению, Марксисты-ленинцы за подлинный, реальный гуманизм, гуманизм в борьбе и движении. С позиций марксистско-ленинской этики передовые социальные усилия людей, как правило, вели к более полнокровной п возвышенной моральной жизни, к резкому взлету всех духовных сил человека. Только в движении, в развитии, в стремлении повлиять на будущее, сделать его лучше, чем настоящее,- только здесь не оскудевают нравственные источники жизни человека. И именно здесь – историческая перспектива нравственным исканиям человека, перспектива, действительно выводящая эти искания в сферу гуманистических ценностей, а не в тупик эгоцентризма, равнодушного эгоизма и мизантропии. Противники марксизма, стремящиеся приписать коммунистическому социальному движению антигуманный смысл, не понимают ни его действительного исторического значения, ни его подлинного гуманизма. Прогресс – не монотонное, маршеоб-разное движение вперед. Его содержание, его тип и ритм изменяются. Коммунистический прогресс – в том числе с точки зрения развития гуманизма – есть новый исторический тип прогресса; Его условием является превращение людей в сознательных творцов истории, это переход человечества из царства необходимости в царство свободы. Именно здесь «то объединение людей в общество, которое противостояло им до сих пор как навязанное свыше природой и историей, становится теперь их собственным свободным делом»1.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 227.

Призывая людей к борьбе за лучшее будущее, марксисты никогда не рассматривали их судьбы как простое «удобрение» для исторического прогресса. Передовые люди идут, когда надо, на страдания, лишения и т. д. вовсе не потому, что считают себя и свои запросы ничего не стоящими, недостойными исторического существования. Напротив, они идут на все эти тяготы сознательно, чтобы развить (и тем уберечь для будущего) свои идеалы и ценности. В этом важнейшее собственно этическое отличие коммунистической устремленности в будущее от морального фанатизма, который лишь прикрывается дымовой завесой фраз о будущем, а реально, на практике осуществляет совсем иные цели.