Антиквар
Шрифт:
Итак… Кто-то за Дашкой, безусловно, стоит. Вопрос только, что этому типу от жизни нужно, насколько далеко он способен зайти, вообще, на что он способен. Столько в жизни случалось всякого, что паниковать не след — и хужей бывало…
Глава 4
ПОГАНЫЕ СЮРПРИЗЫ И ИНТЕРЕСНЫЕ ОТКРЫТИЯ
Никак нельзя сказать, что Смолин разнервничался, потерял самообладание и пал духом, что он летел сломя голову, не замечая ничего вокруг. Нормально ехал, со скоростью потока — и руки на руле не дрожали, и сердце не заходилось в панике. Но всё равно, ощущения были не из приятных: коли уж только что воспоследовал
Ну вот, пожалуйста! Перед входом в магазин красовались два «жигуля» излюбленного шантарскими операми облика — с затонированными под антрацит стёклами, да вдобавок ещё одна тачка бело-голубой раскраски, с соответствующими надписями и мигалками на крыше. Нет, ничего девка не попутала…
Едва он распахнул дверь, навстречу ему выдвинулся обмундированный молодой человек и хмуро сообщил:
— Закрыто, гражданин…
— Пропусти, пропусти, — раздался знакомый голос, исполненный некоторой насмешки. — Проходите, Василий Яковлевич, гостем будете…
Смолин огляделся с порога. Летягин расхаживал у прилавка, озираясь с наигранным удивлением провинциала, впервые в жизни узревшего столько редкостей сразу. Гоша (на каковом лица не было) сидел в дальнем углу, и перед ним на стеклянной витрине лежали бумаги официального вида, а перед витриной помещались два индивидуума в штатском (одного из них Смолин уже видел у Эрастыча). Дверь в служебные помещения оказалась распахнута, слышно было, как там громко переговариваются, побрякивая и позвякивая железом.
Всё было ясно с полувзгляда, и к бабке-колдунье не ходи. Смолин, глянув на поникшего Гошу, едва справился с приливом самой что ни на есть лютой злости: предупреждал ведь, русским языком и членораздельно, знал ведь, поганец, что трясут все подряд магазины…
— Чем обязан? — спросил он хмуро.
— Неладно получается, Василий Яковлевич, — сказал Летягин, на сей раз без тени шутливости. — Только что торганули в вашем магазине холодным оружием в количестве одной единицы, что и было установлено посредством контрольной закупки…
Уточнений не требовалось: один из оперов как раз принялся старательно наводить видеокамеру на упомянутое оружие — лежавший перед Гошей паршивенький военно-морской кортик, вещь в антикварном обороте обыденнейшую: с кнопкой, то есть после сорок восьмого года выпущен, раритетом никак не является, в своё время, когда ликвидировали ввиду причудливой игры случая обосновавшуюся под Шантарском военно-морскую часть (был такой уникум, рождённый волею советского Министерства обороны), таких кортиков чуть ли не грузовик продали на сторону, всё, что на складе нашлось…
Смолин хорошо рассчитанным жестом поднял брови:
— Холодное оружие? А вы это, простите, прямо здесь установили? В сжатые сроки? Может быть, и заключение экспертизы покажете?
Летягин смущённым не выглядел ничуть:
— Ну, простите великодушно, оговорился… Скажем, был продан предмет, имеющий несомненное сходство с одним из образцов холодного оружия, состоящего на вооружении… Вас устроит?
— Безусловно, — столь же вежливо ответил Смолин. — Однако есть и другие несообразности… Вы будете утверждать, что «имеющими сходство предметами» торгует именно магазин? Вот с этим позвольте не согласиться.
— Ваше право, — пожал плечами Летягин. — Спорить не стану, молодой человек объясняет, что это его личный предмет, и продал он его
исключительно по своей собственной инициативе, чтобы деньги положить себе в карман и использовать на личные нужды… Но всё равно получается не вполне законно, согласитесь. Торговля такая, если вы не в курсе, Уголовным кодексом характеризуется как преступление, акт купли-продажи совершён в вашем магазине… к тому же в подсобных помещениях у вас мы обнаружили ещё несколько… предметов, имеющих несомненное сходство с холодным оружием. Так что, не взыщите, придётся провести целый комплекс мероприятий… Осмотр, изъятие и тому подобное… Право на это у нас есть. Вам статьи цитировать развёрнуто?Смолин, глядя ему в глаза, улыбнулся почти беззаботно:
— Не надо мне ничего цитировать. Я человек законопослушный, и если представитель власти ручается, что имеет право — чего уж тут… — он сделал широкий жест. — Будьте как дома…
— Я, честное слово, душевно тронут, — раскланялся Летягин. — Нечасто в наше сложное и беспокойное время встретишь человека со столь ярко выраженным правосознанием…
— Чем богаты, — сказал Смолин. — Поприсутствовать разрешите?
— Ну разумеется, настаиваю даже… Ваше право.
В голове у Смолина щёлкал точнейший калькулятор. Ничего по-настоящему «тяжёлого» в магазине им не отыскать, пусть хоть до рассвета роются. Нету-с! Карабинчик мосинский, в углу его кабинета прислонённый, засверлен должным образом и ударника лишён. Другое скверно: из дюжины единиц холодняка насчёт восьми уже сговорено с покупателями, трое даже авансы оставили, а ещё двое расплатились и вовсе полностью… причём пять предметов чужие, на реализацию взяты… Неприятно получилось, одним словом… Перед людьми неудобно. Они, все до одного, не случайные приблудыши — свои, понимающие, в теме и в формате, поймут правильно и слова не скажут, но всё равно, нескладно как-то вышло… Всё вернём, обязательно, но сколько времени пройдёт и сколько нервов выгорит…
— Лицензии на торговлю холодным оружием у вас не имеется, — негромко произнёс стоявший рядом Летягин.
— Я им не торгую, потому и лицензии не имею, — сказал Смолин, не оборачиваясь к собеседнику.
— Понятно, понятно, никто вас и не обвиняет… А лицензия на торговлю изделиями из драгоценных металлов?
— Аналогично, — сказал Смолин. — Не торгую, потому и не имею.
В сейф тоже полезут, калькулировал он тем временем. А как же иначе? В сейфе, ясен пень, найдётся немало рыжья. Его тоже со временем удастся назад выделить, но опять-таки время и нервы, половина монет опять-таки на реализацию взята… С-суки, козлы…
Майор Летягин прохаживался вдоль стены, с неподдельным восхищением озирая потемневшие полотна с идущими на всех парусах кораблями и живописными пейзажами, церковные колокола, граммофоны и прочий хлам.
— Интересно тут у вас, — сказал он чуть ли не растроганно. — Столько старины… Так и не уходил бы…
— А оставайтесь, — предложил Смолин нейтральным тоном. — Сторожем оформим, зарплата-то не ахти?
Майор уколол его взглядом, но промолчал.
…Убрались представители власти только часов в восемь вечера, когда справились наконец. Вместе с ними, как и следовало ожидать, на законнейшем основании улетучился весь холодняк и все золотые монеты, взамен чего осталось изрядное количество официальных бумаг. Каковые Смолин тут же прочитал самым внимательным образом, выискивая проколы. И выискал, конечно — целых семь мелких проколов, любой из них опытный адвокат сможет раздуть до исполинских размеров, всячески обыгрывая и само число. Целых семь, ваша честь…