Антиметро
Шрифт:
– Затем это, капитан! То бишь, чтобы снова заняться привычным похоронным делом. Только что профессор Фёдоров сообщил, что умерло пять «пассажиров»… Идите уже, смелые «грушники»! Не отвлекайте от повседневных дел усталую кухарку…
На перроне Никоненко, брезгливо покрутив носом, сплюнул в сторону и громко выругался:
– Мать китайскую растак и утопить в деревенском сортире! Пованивает здесь, однако… Когда ходил по платформе в противогазе, то, понятное дело, не ощущал. А теперь – так и шибает в нос… Впрочем, оно и понятно. Процессы жизнедеятельности протекают и в здоровых организмах, и в приболевших, а менять испачканное нижнее бельё некому. Как впрочем, и утки вовремя подставлять …
Василий Васильевич выглядел –
– Они все умрут, – затравленно глядя в потолок зала, сообщил Фёдоров хриплым и монотонным голосом. – Все, до одного. Я виноват во всём. Виноват… И прощения мне нет, да и быть не может. Старый урод и подонок. Кровавый и безжалостный монстр – во плоти…
– Ладно вам, профессор, наговаривать на себя, – завёл Лёха успокаивающую волынку. – Всякое бывает на этом свете, причём, абсолютно независящее от нас. Какой смысл – брать на себя ответственность за смертные, непонятно и чьи грехи, окружающие нас со всех сторон? С точки зрения классического материализма и консервативного дарвинизма, это сродни бреду умалишённого служителя культа…
– Вы, господа, ничего не понимаете! – профессор улыбнулся неожиданно-хищной и плотоядной улыбкой. – Это я – собственной персоной – являюсь «крёстным отцом» экспериментального усыпляющего газа Эн-09/15. Вернее, его изобретателем… Понимаете теперь?
– Что же тут непонятного? – задумчиво хмыкнул Артём. – Действительно, наверное, неприятно ощущать себя косвенным виновником – в гибели такого количества безвинных людей.
– Косвенным ли, молодой человек? А, может, самым, что ни наесть, прямым? Ведь, доктор Глебов неоднократно предупреждал меня о возможных негативных последствиях, а я – легкомысленно и бездарно – проигнорировал все эти предупреждения. Корпоративные разборки, конкурирующие научные школы. Да, и гордыня обуяла… Как же, руководитель суперсекретной группы «Z»!
– Кто – руководитель группы «Z»? – не понял Никоненко.
– Я, Фёдоров Василий Васильевич.
– Ух, ты! Наше почтение, господин профессор! Может, даже, господин генерал?
– Генерал, естественно, – раздражённо отмахнулся Фёдоров. – Только теперь это не имеет никакого значения. Всё кончено. Такие фатальные и чудовищные ошибки не прощаются… Вот, вы, Артём Петрович, интересовались давеча, мол: – «А зачем, вообще, он нужен? В смысле, усыпляющий газ?»
– Было такое дело, интересовался.
– Видите ли, раньше за судьбу станций метрополитена – во время атомной войны – никто не волновался и особенно не переживал. Мол, всё подробно прописано и предусмотрено в многочисленных инструкциях и правилах, старательно разработанных за вереницу десятилетий… А потом, совершенно неожиданно, вышел роман Дмитрия Глуховского «Метро 2033». Причём – в контексте нашего с вами разговора – важен ни сам роман, а развёрнутые комментарии к нему, оставленные любознательными читателями на различных сайтах. Вернее, целый комплекс актуальных и животрепещущих вопросов… В частности, читатели и читательницы, обмениваясь мнениями друг с другом, достаточно подробно рассматривали первые минуты – после объявления «Атомной тревоги». Представьте себе аховую ситуацию: час пик, под землёй – единовременно – находятся многие десятки тысяч людей. Может, и сотни тысяч… Звучит сигнал «Атомная тревога!», ещё через некоторое время срабатывают заградительные щиты, отсекающие эскалаторы от залов, заполненных людьми. Что, по вашему мнению, молодые люди, произойдёт дальше?
– Начнётся страшная паника и массовая истерия, – предположил Артём, – сопровождающаяся безобразной давкой, и всё такое прочее…
– Правильно, майор Белов! Молодец! Вот, и планировалось, что в данной ситуации необходимо применять усыпляющий
газ, который и был – в срочном порядке – создан в моей секретной лаборатории… Алгоритм действий здесь наипростейший: в момент зарождения паники видеокамеры фиксируют наиболее…э-э-э, одиозных и беспокойных индивидуумов, дальше происходит – собственно – «усыпление», после чего спецкоманда начинает планомерно работать. Люди (спящие!), пострадавшие при давке, помещаются в госпиталь, а всякие паникёры и хулиганствующие элементы, соответственно, в изолятор временного содержания…– Логика присутствует, – одобрил Артём. – Алгоритм вполне жизнеспособный.
– Только при одном архиважном условии. Газ Эн-09/15 должен быть тщательно доработан. Необходимы развёрнутые многоуровневые испытания, дополнительные исследования… Кстати, именно после выхода романа «Метро 2033» и было принято решение – о значительном расширении складских помещений. То есть, все эти бетонные камеры существовали и раньше, только были заполнены – продовольствием и прочими товарами народного потребления – лишь частично, дай Бог, на одну четверть. Заодно и ассортимент расширили…
– Признавайтесь, профессор! – неожиданно разозлился Лёха. – Ведь, всё происходящее с нами и является таким многоуровневым дополнительным испытанием? Вы (совместно с другими генералами, ясен пень!) решили, что жизни трёхсот-четырёхсот человек являются сущей ерундой – на фоне важности рассматриваемой проблемы – и пустились во все тяжкие, вовсе не озабочиваясь глупыми морально-этическими нормами.… Ведь, не было никакого атомного взрыва? Признавайся немедленно, старый перец! Пока я тебе голову не отвернул с тоненькой генеральской шеи…
– Отставить, капитан Никоненко! – успокаивающе рявкнул Артём. – Избыточно-нервный ты наш… Впрочем, вопрос, заданный капитаном, является своевременным и логичным. Извольте, Василий Васильевич, дать прямой и чёткий ответ!
– Не знаю я, честное слово, чёткого и прямого ответа, – брезгливо поморщился Фёдоров. – Был ядерный взрыв? Не было его? Иногда я железобетонно уверен, что на земной поверхности вовсю полыхает Третья мировая война… А иногда мне кажется, что всё происходящее с нами – лишь изощрённые ученья, придуманные мудрым генералом Громовым. Кстати, присутствие на «Лесной» его любимой племянницы является прямым подтверждением этой версии. Серьёзные ученья, проводимые в обстановке, максимально приближенной к боевой, не более того… Судя по вашим колючим глазам, господа офицеры, вы мне не верите. Что же, тогда извольте получить веские доказательства! – профессор быстрым движением достал из кармана что-то крохотное, забросил эту вещицу в рот и, не жуя, проглотил.
– Лёха, разжимай Фёдорову челюсти! – приказал Артём. – Я попробую два пальца засунуть в глотку, чтобы его стошнило…
– Осторожнее, командир! Можешь остаться без пальцев, откусит – как добрый вечер. Были уже неприятные прецеденты…
– Я, что же, деревянный по уши? Зачем – в таком опасном раскладе – пользоваться собственными пальцами, когда есть профессорские? Давай, разжимай челюсти!
Но все их усилия оказались напрасными: лицо Василия Васильевича застыло в злой клоунской гримасе, а глаза – за линзами очков – превратились в неподвижные стекляшки неопределённого цвета.
– Цианистый калий, – со знанием дела сообщил Лёха. – Смерть наступает почти мгновенно…
Татьяна встретила известие о неожиданной смерти Василия Васильевича на удивление спокойно, только неодобрительно покачала головой и невозмутимо уточнила:
– На скольких персон мне теперь готовить обед?
– Готовь на семьдесят пять едоков, – распорядился Артём. – А мы с капитаном вернёмся к благородной профессии могильщиков.
– Серая муть – планомерно и целенаправленно – сгущалась, крепла и матерела, – пафосно объявил Лёха. – А свет в конце туннеля по-прежнему не просматривался…