Антимиры

Где нет дураков

и вокзалов-тортов –

Одни поэты и аэропорты!

Стонет в аквариумном стекле

Небо,

приваренное к земле.

* * *

Аэропорт – озона и солнца

Аккредитованное посольство!

Сто поколений

не смели такого коснуться

Преодоленья

несущих конструкций.

Вместо каменных истуканов

Стынет стакан синевы –

без стакана.

Рядом с кассами-теремами

Он, точно газ,

антиматериален!

Бруклин – дурак, твердокаменный черт.

Памятник эры –

Аэропорт.

1961

Итальянский гараж

Б.Ахмадулиной

Пол – мозаика

как карась.

Спит в палаццо

ночной гараж.

Мотоциклы как сарацины

или спящие саранчихи.

Не Паоло и не Джульетты –

дышат потные «шевролеты».

Как механики, фрески Джотто

отражаются в их капотах.

Реют призраки войн и краж.

Что вам снится,

ночной гараж?

Алебарды?

или тираны?

или бабы

из ресторана?..

Лишь один мотоцикл притих –

самый алый из молодых.

Что он бодрствует? Завтра – святки,

Завтра он разобьется всмятку?

Апельсины, аплодисменты...

Расшибающиеся –

бессмертны!

Мы родились – не выживать,

а спидометры выжимать?..

Алый, конченый, жарь! Жарь!

Только гонщицу очень жаль...

Нью-йоркская птица

На окно ко мне садится

в лунных вензелях

алюминиевая птица –

вместо тела

фюзеляж

и над ее шеей гайковой

как пламени язык

над гигантской зажигалкой

полыхает

женский

лик!

(В простынь капиталистическую

Завернувшись, спит мой друг.)

кто ты? бред кибернетический?

полуробот? полудух?

помесь королевы блюза

и летающего блюдца?

может ты душа Америки

уставшей от забав?

кто ты юная химера

с сигареткою в зубах?

но взирают не мигая

не отерши крем ночной

очи как на Мичигане

у одной

у нее такие газовые

под глазами синячки

птица что предсказываешь?

птица не солги!

что ты знаешь сообщаешь?

что-то странное извне

как в сосуде сообщающемся

подымается во мне

век атомный стонет в спальне...

(Я ору. И, матерясь,

Мой напарник, как ошпаренный,

Садится на матрас.)

Стриптиз

В ревю

танцовщица раздевается, дуря...

Реву?..

Или режут мне глаза прожектора?

Шарф срывает, шаль срывает, мишуру.

Как сдирают с апельсина кожуру.

А в глазах тоска такая, как у птиц.

Этот танец называется "стриптиз".

Страшен танец. В баре лысины и свист,

Как пиявки

глазки пьяниц налились.

Этот рыжий, как обляпанный желтком,

Пневматическим исходит молотком!

Тот, как клоп, –

апоплексичен и страшон.

Апокалипсисом воет саксофон!

Проклинаю твой, Вселенная, масштаб,

Марсианское сиянье на мостах,

Проклинаю,

обожая и дивясь,

Проливная пляшет женщина под джаз!..

"Вы Америка?" – спрошу, как идиот.

Она сядет, папироску разомнет.

"Мальчик, – скажет, – ах, какой у вас акцент!

Закажите мне мартини и абсент".

Бьет женщина

В чьем ресторане, в чьей стране – не вспомнишь,

но в полночь

есть шесть мужчин, есть стол, есть Новый год,

и женщина разгневанная – бьет!

Быть может, ей не подошла компания, <