Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22
Шрифт:
Он внимательно посмотрел на меня и спросил:
– Вы уверены, что я вам ничего не должен?
– Уверен, - ответил я.
– Тут, видите ли, дело принципа...
– Как хотите.
На прощание он еще раз поцеловал Марине руку, сел в свой сверкающий лимузин и отчалил.
– Кто этот очаровательный старикан?
– спросила меня Марина, глядя вслед машине.
– Палач, - ответил я.
Уже в самолете, когда кругом были только белые облака и голубое небо, а все дома, деревья, люди и дела остались внизу, став маленькими и незначительными, Марина положила мне голову на плечо
– Я тебя люблю. Неужели ты правда заплатил за меня пять миллионов?
– Черта с два!
– фыркнул я.
– Перед тем как пойти к Лерику, мы с твоим папа изготовили на ксероксе четыреста восемьдесят пять копий одного и того же вкладыша - по ним нельзя получить ни копейки. А настоящие я вместе с рапортом отправил в прокуратуру.
Она сняла голову с моего плеча и откинулась в кресле. Лицо у нее было непередаваемое. Боже мой, а я-то еще думал, что разбираюсь в женщинах! Вы мне не поверите - но она была разочарована!
Михаил Дмитриевич Федоренко
Портрет героя - Туман-озеро - Случай на фронте - Яснов - Зелёный экспресс
ПОРТРЕТ ГЕРОЯ
Ивана Терехина до самой заставы провожал дождь. Связисты показали молодому бойцу дом, обнесенный зеленой оградой, а сами заспешили дальше: на линии повреждение.
Новичок осторожно открыл калитку и заулыбался,— на него так и пахнуло давно знакомым, домашним.
Двор заставы мало чем отличался от обыкновенного сельского двора. На конюшне мирно пофыркивали лошади. У коровника по-весеннему исходил паром навоз. В будках лежали калачиками собаки. Одна из них вылезла из конуры, потянулась... Казарма — обыкновенная сельская хата. Над ее черепичной крышей свисал мокрый флаг. Сквозь открытые окна виднелись кровати.
Терехин невольно зевнул до хруста в скулах. В отсыревшем воздухе он уловил теплый запах стиранного в хвое, разогретого спавшими пограничниками постельного белья, всем телом ощутил прохладу простыни...
Во дворе послышался смех. Иван понял, над кем смеются. У него за плечами неуклюже горбился вещевой мешок, зеленая фуражка, в дороге измятая и размокшая, осела блином, шинель в грязи чуть ли не до колен... А тут еще Амур уперся, натянул поводок, в ворота идти не хочет.
— Ну, давай, давай...— подбадривал Иван щенка, но тот еще пуще заупрямился.
Два пограничника, Очкасов и Сизов, почистив коровник, прятались в нем от дождя и, честно говоря, от старшины.
— Спать заявился на заставу,— подмигнул Очкасов своему напарнику. — Это уже из остатков пополненьице...— добавил он, указывая на новичка.
Очкасов всего с месяц, как прибыл из учебного пункта, но старался придать себе независимый вид. Вот и сейчас, с перевязанным горлом, озябший
от «работы», он стоял в небрежно распахнутом плаще.— Да, ты угадал. Это завершающий, — согласился Сизов, старослужащий пограничник. — Как раз будет тебе под пару: ты — Пат, а он — Поташон.
Очкасов пропустил реплику товарища мимо ушей.
— А пополненец что-то совсем скис,— кивнул он в сторону Терехина.
Сизов усмехнулся.
— Понятно. Встречаем без барабана...
— Эй, товарищ боевой резерв!.. Начальник заставы идет... Доложи о прибытии!.. Да полы подбери!—крикнул Очкасов новичку.
Терехин вместо того, чтобы повернуться в сторону капитана, стал водить взглядом по белой с зелеными ставнями казарме.
— Считает окна, что ли!.. Их уже сосчитали до него...— втаптывая в навоз окурок, проговорил Сизов.
— Просто хочет носом определить под каким азимутом находится кухня,— возразил Очкасов.
В это время в калитке появился, наконец, неказистый щенок-овчарка. Уши у щенка поднялись, шерсть, взбитая в мокрые сосульки, на шее встала торчком.
— Э-э, резервист еще и с пуделем!.. А я думал: зачем поводок!..— протянул Очкасов.
— Пес не кадровый, а не дурак. Знает как начальство встречать...— усмехнулся Сизов.
— А как же,—глазами ешь, а хвост ногами топчи...— Очкасов осекся.
Капитан и старшина вышли на середину двора. Намокший плащ старшины сразу же приковал к себе внимание щенка.
Терехин тоже повернулся в ту сторону, куда тянулась овчарка. Увидев начальника заставы, он расплылся в улыбке и даже не заметил, как выпустил из руки поводок. Молодая овчарка рванулась, но не рассчитала прыжок и зарылась носом у самых ног старшины.
— Сидеть!— скомандовал капитан и поднял вывалянный в грязи поводок.
К удивлению Терехина, щенок выполнил приказание.
— Заждались мы вас, Терехнн. Болели? — улыбнулся капитан.
— Болел, товарищ... товарищ...— лицо Терехина приняло восторженное выражение. Как, начальник заставы уже знает его? На радостях Терехин даже не мог определить звание командира.
На пороге кухни, точа друг о дружку ножи, в белом фартуке и халате, появился повар.
— Иждивенцы новые прибыли! — подмигнул он пограничникам.
Вокруг Терехина собрались бойцы. Капитан намотал на палец поводок и снова поглядел на новичка внимательными серыми глазами, в которых затаился смех.
— Что же будем делать дальше, товарищ Терехнн,— ваш подопечный-то у меня?
Боец переступил с ноги на ногу, втянул в себя непреодолимый запах лаврового листа и еще пуще расплылся в улыбке.
— Есть хочу, товарищ капитан...
Раздался оглушительный хохот. Уж очень это простодушное признание подходило к внешности «пополненца».
— Кто увидит нашего повара, тот сразу заболеет аппетитом,— поддержал новичка Сизов.
— А в секрет мне сходить сегодня можно?— неожиданно выпятил грудь Терехнн.
На этот раз в смехе пограничников послышалась явная насмешка.
Горбатый вещевой мешок, фуражка блином, шинель в грязи чуть ли не до колен, неказистый щенок,— ну какой из новичка страж границы?!
— Теперь держись, нарушители... Изведет всех со своим мокрохвостым зверем,— съязвил Очкасов, вытягивая перевязанную шею.