Апофения

— Догадываюсь, что у тебя уже есть что-то на уме. Выкладывай!

— Дело очень серьезное. Как раз по твоей специализации. Но очень-очень неприятное.

— Позволь, я догадаюсь! Пиратство?

Хэнк отрицательно помотал головой.

— Заговор против демократии?

— Нет.

— Не может быть! Наконец-то заговор в поддержку демократии?

— Никакого заговора. Ты не угадаешь.

Хэнк сделал небольшую паузу, чтобы отвести Гая в сторону от стола с яствами.

— Черная магия, — зловеще прошептал он.

Гай замолк, и улыбка резко исчезла с его лица.

— На протяжении трех дней были госпитализированы тридцать человек. Все они — служащие одного секретного государственного учреждения. При министерстве обороны. — Хэнк достал внушительную папку с документами из кейса.

— Симптомы у всех примерно одинаковые. Сыпь на языке, высокая температура, множественные кровоизлияния под кожей, из-за которых она кажется черной. Белки глаз красные. Три дня назад все они чувствовали себя хорошо. Теперь — состояние критическое. Никакие современные средства медицины не помогают, а ведь на них пробовали почти все! Даже китайскую акупунктуру! Все факты указывают на то, что мы имеем дело с очень редким и мощным проклятием. К такому мнению уже пришли многие эксперты. Взгляни на эти фотографии: их кожа обезображена! Двое уже скончались — сердце не выдержало, а остальные не протянут и недели.

Гай посмотрел на фотографию и тут же отвернулся. «Природа сама не сделала бы с человеком такого. Это не может быть естественной болезнью».

— Но это должен быть очень могущественный черный маг. У нас есть подозреваемый? — поинтересовался Гай.

— Подозреваемый есть. Мотив есть. Осталось только доказать, что он черный маг, хотя у меня в этом нет никаких сомнений. Все факты указывают на это. Я знаю, что ты не подведешь. Министерство обороны крепко держит меня за зад, дружище. Хотят, чтобы дело разрешилось как можно скорей и без каких-либо проблем.

Глава 5. Неизлечимые

Реджинальд проснулся от собственного громкого кашля. Его знобило и лихорадило. Казалось, что мышцы тела разваливаются на составляющие их мышечные волокна. У Реджинальда давно был заложен нос, но это не мешало ему ходить на работу. По-настоящему невыносимым самочувствие стало три дня назад и с тех пор становилось все хуже и хуже. «Может, это не простуда? — размышлял ученый, собираясь проглотить пару больших красных таблеток. С некоторым трудом он прошел в ванную, чтобы умыться и протереть глаза. — Если завтра не пройдет, поеду в больницу». Теплая вода и таблетки придали бодрости, и Реджинальд решил не ограничиваться умыванием, а принять полноценный освежающий душ. Он уже почти разделся, но тут заметил, что с его телом многое не в порядке. Его грудь, живот вокруг пупка, а так же верхняя часть ног были покрыты сыпью, местами с небольшими кровоизлияниями и почернениями. Реджинальд метнулся к зеркалу и с ужасом обнаружил, что сыпью также были покрыты его лоб и шея. «Черт возьми, что это такое?» В панике, как был, без штанов, Реджинальд побежал к телефону.

— Пожалуйста, постарайтесь не кашлять в трубку, вы можете здесь кого-нибудь заразить. Высылаем скорую, — ответил женский голос по ту сторону провода.

Скорая помощь прибыла только через час.

— Необходима госпитализация, — с сочувствием в голосе сказал врач. — Оденьтесь.

Ехать пришлось долго. Современные больницы все без исключения строились в пригороде с тех пор, как научно доказали необычайные целебные свойства свежего лесного воздуха, которого так не хватало в центральных районах крупных мегаполисов. Востребованность пригородных участков как площадок для строительства госпиталей еще больше возросла, когда обнаружился риск для здоровья граждан, связанный с использованием кондиционеров и освежителей воздуха. Зато ионизаторы воздуха висели под потолком почти в каждом доме, ведя непрерывную борьбу с всевозможными причинами плохого самочувствия. Почему это полезно, никто до конца не разобрался, но в пользе никто не сомневался.

Отказ от кондиционеров произошел почти столь же стремительно, как предшествующий отказ от мобильных телефонов, источников потенциальной угрозы страшного заболевания — рака мозга. О том, что такая угроза существует, написали в каждой газете. Сначала был принят закон о запрете использования мобильных телефонов в барах и других общественных местах, дабы избежать «пассивного облучения» людей, находящихся рядом с теми, кто говорил по телефону. Рисковать собственным здоровьем каждый был вправе, но подвергать опасности других нельзя ни в коем случае. Затем выяснилось, что не очень понятно, каково безопасное расстояние от работающего телефона, на котором излучение не может вызывать рак, ведь сигнал распространяется на тысячи метров. В итоге разговаривать разрешили лишь в полном уединении: у себя дома или в лесной глуши. Естественно, спрос на мобильные телефоны упал, их стало невыгодно производить. На смену пришли проводные модели, с корпусами из переработанных материалов, а для тех, кто был вовлечен в организованную преступную деятельность по созданию неофициальных мобильных телефонных сетей, выделялись особые места в тюрьмах.

По прибытии в больницу Реджинальда немедленно доставили в палату интенсивного лечения. Ученого тошнило, его голова раскалывалась от нестерпимой боли.

— Сейчас посмотрим, что с вами не так, — сказал доктор. Лечащий врач Реджинальда был полным пожилым мужчиной с длинными седыми волосам, густыми усами и двойным подбородком. Его правый глаз был постоянно прищурен, из-за чего создавалось ощущение, словно он вот-вот чихнет, или, возможно, уже чихнул, и с тех пор один глаз так и застыл в состоянии чиха. На груди у врача висела маленькая икона с изображением Богоматери.

— Известный академик десяти академий, лауреат множества премий, светило медицины, — так незадолго до приема охарактеризовала его медсестра. — Вам очень повезло! Вы в надежных руках!

— Не волнуйтесь. Я лишь собираюсь провести диагностику, чтобы мы поняли, чем вас лечить. Это совсем не больно, даже приятно, — пояснял академик десяти академий, надевая перчатки. Затем он положил руку на живот Реджинальда и закрыл глаза.

— Все ясно, — сказал он через несколько секунд. — Внутренние органы в порядке. Нужно измерить энергетические токи.

Врач пододвинул поближе столик с небольшим металлическим прибором. Из него торчали два провода, которые он подвел к телу пациента.

— Между проводами бежит ток, и мы измерим сопротивление кожи в разных местах. Так мы поймем, где именно у вас застой отрицательной энергии, то есть обнаружим проблему. — Прибор несколько раз запищал, когда провода коснулись области живота, и врач удовлетворенно кивнул. — Не волнуйтесь, сейчас сделаем вам пару уколов, и все пройдет.

Вскоре врач вернулся с подносом, на котором лежало множество иголок, и через пятнадцать минут весь живот Реджинальда был истыкан, как спина дикобраза. Ученый удовлетворенно отметил, что боль действительно спала. Через час медсестра измерила температуру Реджинальда. Градусник показывал 37.8 — температура немного снизилась.

— Как видите, акупунктура уже помогла вам миновать кризис, — отметила сестра. — Значит, мы на верном пути к выздоровлению. Теперь вам нужно поспать.

И Реджинальд уснул.

Ученый проснулся ночью от вернувшейся боли. При тусклом свете настольной лампы он смог разглядеть, что сыпь распространилась на руки и остальную часть живота. Реджинальда снова стало мутить. На столе рядом с кроватью он заметил кнопку вызова медсестры, но, проверяя, не станет ли ему лучше, с минуту лежал неподвижно. Лучше не стало. Наконец он решился сделать вызов. Молодая медсестра с сочувствием осмотрела тело больного.

— Я позову доктора, — сказала она, выходя из палаты. Вскоре Реджинальда снова изучали внимательные глаза седовласого врача.

— Кроме акупунктуры мы вчера назначали вам очень сильное гомеопатическое средство, подобранное специально для вас. Странно, что вы еще не на ногах. Вчера наши лекарства определенно вам помогли, значит, диагноз правильный, — размышлял вслух врач. Почесав затылок, он повернулся к сестре.

— Нужно усилить лекарство. Увеличить потенцированность. Сестра, разбавьте препарат еще десять раз. Нет, лучше двадцать.